Цивилизация
Конечно, довольно странно называть соблазнителем Майкла Мура во всей его красе – в растянутой тишотке, с необъятным брюхом и дикой бородой. Но факт остается фактом – Мур соблазнил свою аудиторию и теперь матросит ее, как бог черепаху. «Фаренгейт 9/11», вероятно, еще не финальный аккорд этой истории.
Признаком достоинства работ Мура и его самого является нерешительность, с которой пытаешься выбрать, кто больше раздражает – его противники или его сторонники. Увлечение экспрессивной, но поверхностной и малоизобретательной документалистикой Мура кажется наивным. Ниспровержение миллионера, сражающегося за права чернокожих и белой голытьбы, небрезгливого манипулятора, подтасовывающего факты и явно ангажированного агитатора огорчает мелочностью –
почему-то каннский лев достался Муру, а не «Кто взрывает Россию» или, прости господи, «Моменту истины» Караулова.
Похоже, что Майкл Мур, как шарик в игре, столь любимой Мураками, – гоняешь его по полю, а загнать в лузу не получается. Оптика, через которую нужно рассматривать его работы, неочевидна.
Например, невозможно пытаться абстрагироваться от политики и смотреть «Боулинг для Колумбины» или «Фаренгейт» просто, как кино. История взаимососуществования клана бен Ладенов и Бушей не является ни журналистским расследованием, ни художественным произведением. Мур удачно выхватывает фразы –реплика Буша-младшего в речи, призывающей к войне с Саддамом: «А кроме того, он пытался убить моего папу», — блистательна. Известная история о том, как президент Америки читал детям сказку про козлика, когда падали башни-близнецы, так же очень впечатляет.
Но это еще не кино в смысле, скажем, «Обыкновенного фашизма» Ромма.
Страшные кадры из Ирака, миновавшие новостные агентства по причине своей жестокости, так же впечатляют, но не делают «Фаренгейт» явлением планетарного масштаба. Настойчивость, с которой Мур повторяет слово «арабы», и вовсе пугает – только куклусклана здесь не хватало.
Однако складывается впечатление, что Квентин Тарантино совершенно справедливо отдал Муру главный приз. И дело тут не в антиамериканизме или презрении к Бушу, которые суть обратная сторона «Макдональдса».
Возможно, последние фильмы Мура и вправду – самое значительное, что случилось в кино за последние несколько лет со времен начала «Догмы».
Правдами и неправдами, грязными приемами и силой таланта, Мур вернул миру политику, а кинематографу прописал лекарство от аутизма. По сути, большая политика закончилась с распадом СССР, когда мировой идеологический вакуум поставил равенство между нею и шоу-бизнесом. Есть все же разница между Уотергейтом и минетом в Белом доме. Отсутствие внятных целей на международной арене за исключением смутных «национальных интересов» опустошило кладовые символов и породило апатию со всплесками вроде глобального антиглобализма.
И вот приходит Мур.
Плоть от плоти Америки, такой же толстый, крикливый, поверхностный и пафосный. Такой же богатый. И заставляет весь мир смотреть антибушевскую агитку, слушать его голос, размышляющий, как все это могло случиться. В лучших традициях агитпропа обращающийся к чувствам, а не разуму. И люди смотрят, потому что усталость от бессмысленного медиамерцания, цинизма Голливуда и самодовольства арт-хауса так велика, что даже такой самозванец, как Мур, вызывает чувство благодарности за то, что пытается хотя бы манипулировать зрителем, а не просто сыпать овес в кормушку. Потому что политика – это чувство, что порядок в мире хотя бы отчасти зависит от человека, а не от больших денег анонимных кланов. Хорошо это или плохо, но Майкл Мур – живое тому доказательство.
