Цивилизация
— Павел Владимирович, при внесении законопроекта «О митингах, шествиях и демонстрациях» вы голосовали за его концепцию. Вы считаете, что закон еще можно существенно исправить?
— Давайте сначала вспомним, что есть сегодня. Есть советский закон и целый ряд нормативных актов, поскольку многие процедуры не прописаны законодательно. Как вы думаете, какого они характера – уведомительного или разрешительного? Конечно, не разрешительного. Они и в нынешней редакции достаточно жестко регламентируют процедуру организации и проведения митингов или шествий. Присутствие в правовом поле единого федерального закона уже будет плюсом. В принятом в первом чтении законе, конечно, есть вопросы, очевидные для меня. Если граждане хотят высказаться власти, конечно, они имеют на это право. Поэтому, согласовав с фракцией («Единая Россия» — «Газета.Ru» ), я внес поправку, снимающую ограничения на проведение публичных мероприятий у муниципалитетов и федеральных зданий, у зданий органов власти субъектов федерации и у посольств. Конечно, какие-то разумные ограничения будут: я тоже не хочу, чтоб, скажем, у меня под окнами в четыре ночи кто-то митинговал.
Сейчас, когда идет дискуссия вокруг возможных ограничений, речь идет о том, что эти здания – не только объекты права, но там еще сидят субъекты права, которые себя защищают. Первоначально был риск прописать, что любая норма, расцененная как правонарушение против чиновников, может быть расценена как акт экстремизма. При внесении законопроекта в Думу этой нормы не осталось.
— А будет ли конкретизировано, насколько близко от упомянутых зданий можно будет митинговать?
— Нет, зачем? Приходи к Думе и митингуй.
— Сейчас в тексте осталась норма, что чиновник может запретить проведение митинга «по общепринятым нормам морали и нравственности». Что будет с этой нормой? Ведь, по сути, это положение позволяет запрещать проведение любых акций.
— Безусловно, это норму надо конкретизировать, и при втором чтении так и будет. Мораль и нравственность – это норма частного права, в котором стороны равны. А мы имеем дело в нем с частью публичного права, когда одна из договаривающихся сторон — власть. Поэтому в таком виде, конечно, эти формулировки достаточно размыты.
— В целом можно разграничить, в каком законе уведомительный, а в каком разрешительный принцип прописать?
— Нет, в законе так не бывает. Вопрос не в том, какое слово должно быть там написано, а в том, что вкладывается в конкретный закон, – уведомление или разрешение. Могу сказать на собственном примере – я занимался регистрацией юридических лиц, законодательством о недвижимости, актами гражданского состояния, — так вот, в чистом виде уведомительного порядка в законодательстве не существует. Есть процедура, в соответствии с которой организаторы массового действия должны подать заявку, и срок, в течение которого должно быть принято решение. Более того, если на проведение массового мероприятия поступил отказ и не истек срок его проведения, решение может быть обжаловано в суде. По сегодняшним правилам разрешение на проведение массовой акции надо спрашивать и у милиции, и у представителей местных властей.
— Есть еще норма, что от госорганов на митинги будет приходить представитель и наблюдать за ходом массового шествия. Его полномочия? Он сможет запретить митинг по своим соображениям, если сочтет, что акция проходит противозаконно?
— Думаю, что нет. Из данного законопроекта не вытекает, что он может по своей инициативе сказать: «Все, ребята, расходитесь». Это довольно глупо, а потом, никто и не разойдется. Думаю, даже если генпрокурор приедет — никто не разойдется, если есть разрешение на митинг и он уже идет. Есть другая сторона вопроса: допустим, власти подняли цены на товары массового потребления или отключили отопление зимой. Конечно, пожилые люди пойдут митинговать, прежде всего, к мэрии или префектуре. Что же – считать их сразу правонарушителями и штрафовать? Такой нормы нет.
— Кто кроме вас в «Единой России» при голосовании был согласен, что законопроект надо значительно править?
— Вы слышали обсуждение, Андрей Исаев об этом говорил.
— Да, он был автором фразы, что законопроект «не шедевр», при этом призвал поддержать концепцию, хотя при голосовании воздержался…
— Я голосовал за, так как понимал, что есть то, что надо править. Ну просто потому, что неразумные вещи нельзя принимать, и в том числе в «Единой России» основная-то часть разумных людей. Кстати, многие коллеги из фракции были при внесении моей поправки со мной согласны.
— А будут ли четко прописаны в законе поводы, по которым разрешается проводить митинги, а по которым – нет?
— Упаси господь. Нельзя этого делать. Повод может быть самый разный. Я даже не могу себе этого представить, какие могут поводы.
— Успокойте, пожалуйста, читателей: у каких из зданий в Москве можно будет собираться?
— Пожалуйста, можно у Госдумы, у Совета федерации, у министерств, но с соблюдением процедуры. Я, например, был свидетелем, когда у здания Парламентской ассамблеи Европы проходила демонстрация аграриев: со всей Европы приехали граждане на тракторах с плакатами. Уже не помню, какое решение приняла ПАСЕ, но, помню, граждане стояли и протестовали у самого здания.
— К нашей Госдуме, наверное, на тракторе не подъедешь…
— Да, слишком маленький участок, маленькая территория для проезда.
