Цивилизация
Сергей Соловьев всегда был актуален до пунктуальности. В советские времена снимал изумительных «Спасателя» и «Сто дней после детства» — про пионеров. Когда, грохоча гусеницами, подобрались новые времена, поступил небрежно-элегантно – вместо того чтобы проклинать их или приветствовать, стал их буревестником: на первых показах «Ассы» такие бури творились, что любо-дорого. Дожав тему двумя частями трилогии, посмотрел окрест внимательно, а вокруг новые лица – и запустил «Нежный возраст».
И вдруг – «О любви». Ну не вдруг, конечно. Фильм должен был появиться еще год назад, но неудачный перевод картины в цифру потребовал времени для восстановления изначального замысла. И самое удивительное, Соловьева даже нельзя упрекнуть в кокетстве: филигранная картинка фильма, сложный свет, полутона-полутени и в самом деле требуют уважительного отношения.
По визуальному ряду «О любви», вероятно, самая изощренная отечественная лента последних лет.
Тема требует – новое прочтение Чехова нуждается в богатой барочной раме.
Начало всему – жирное компьютерное сердце, басовитая пульсация которого предваряет выстрел. В предрассветном саду застрелился мальчик-гимназист, ошалело трясет колокольчик карлик-слуга, сбегаются основные персонажи, чтобы в трагической мизансцене представиться зрителю. Вот они – герои чеховских рассказов «Доктор», «Володя» и «Медведь», сплетенные сценарием Соловьева в единую историю. Все красивы, как боги – неведомым образом Сергей Соловьев умеет заставить камеру полюбить кого ему нужно. И она любит – Крюкову, которую, оказывается, не ценили, Татьяну Друбич, ставшую, кажется, еще красивее, доктора Збруева и, конечно, Александра Абдулова. Крошечная необязательная сценка, где его отставной полковник дрессирует бестолкового пса – кино, каким оно должно быть.
Все они, тяжело дыша духами и туманами, разыгрывают мрачнейший фарс о превратностях любви.
Мерцает обнаженное женское тело, колышутся травы в фонтане, свалка предметов на каждом столе напоминает голландский натюрморт – одновременно закатывает глаза карлик, гремит Beatles из плеера гимназиста и мокнет под дождем усталая съемочная группа во главе с самим режиссером. Как нельзя поделить Чехова на веселого раннего и сумрачного позднего, так не хочет делить себя и Соловьев: и формалистская клоунада присутствует, и трагические глубины.
И только когда на экране начинает появляться строка браузера Internet Explorer с внятно прописанным адресом SAS-Chekhov.Ru, начинаешь понимать, почему чувствуешь себя таким лишним и неуместным в этом кинозале. SAS – это, разумеется, Сергей Александрович Соловьев. С Chekhov сложнее. То ли это писатель и драматург Антон Павлович Чехов. То ли это знаменитый Chekhov – тот самый русский с бездонными глубинами, фигура космического значения.
Фильм «О любви» снят для него – худого, в пенсне, измученного остротой собственного взгляда, болезнями, морфием.
Он должен сидеть одиноко и элегантно в этом зале и вести неспешный глубокий диалог с SAS, обмениваться репликами, понимающе поднимать бровь, сдержанно усмехаться. И пока ведется этот диалог мудрых, усталых, разочарованных людей, зритель может на цыпочках пройти мимо, осторожно, чтобы не скрипнуть, сесть в кресло. Понять, что жизнь жестока, а главное — абсурдна, что любовь – темная бездна с мрачным неясным кишением на дне, понять – и уйти оглушенным.
Он и уйдет оглушенным (грохотом финального выстрела), беспомощно моргая (от бесконечно растекающихся вазелиновых пятен света), полузадохнувшимся (от цветочной духоты картины) и с очень больной головой. Кстати, кажется, Чехов тоже сбежал.
