Цивилизация
Обычная пробка на Моховой, усугубленная снегопадом, приняла совсем катастрофические размеры – охранники и гаишники запускали на спецпарковку тех вип-персон, кому в Кремле парковаться не полагалось. Публику выстроили в очередь, доходящую почти до Воздвиженки, чтобы прогнать через металлоискатели в Кутафьей башне. Обладатели билетов стоимостью от шести до шестидесяти тысяч рублей превращались в снеговиков. Однако некоторые, как всегда, равнее других, они проходили сбоку, унизительному досмотру не подвергались и проходили даже мимо рамки. Наша ненависть к Государственному Кремлевскому дворцу, впрочем, сохранилась бы и без московских мер безопасности.
Зачем сюда из года в год привозят артистов?
Что есть в этом уродливом сооружении, кроме слова «кремлевский»? Ужасающие старорежимные капельдинерши на гонорарах у Органов? Банкетный зал, в котором по-прежнему, как и пятнадцать лет назад, пахнет несвежими пирожками? Эскалаторы?
Зачем там эскалаторы? Чудовищная акустика? Великолепная недавно поставленная музыкальная аппаратура, с которой никто не умеет обращаться?
Начало, разумеется, задержали почти на час – за это время успели подойти разнообразные депутаты и бизнесмены. Впрочем, зрители подходили и после того, как погасили свет, доводя до бешенства провинциальных меломанов, заплативших изрядные деньги за билет и пришедших за полтора часа до официального старта.
Женщины на концерте были трех типов: хорошо одетые китаянки, русские девушки из солярия, одетые негритянками (короткие белые или цветные шубки, сапоги с многочисленными ремнями, меховые кепки) и одетые в обычные офисные лохмотья менеджерки и секретарши, ухнувшие на это мероприятие большую часть январской зарплаты. Если на сцене были почтенные афроамериканцы, то зал был полон неграми.
Шик, блеск и красота, золотые украшения и бижутерия, чудовищно дорогие билеты и невероятные понты, толпа, автомобили и жуткое количество милиции – «Не грози Южному централу из Китай-города».
Зрители, кстати, остались не слишком довольны концертом.
Во-первых, американской популярной певице не полагается так одеваться. Уитни Хьюстон была одета как взрослая, сначала в глухое красное платье в пол, потом в черное платье, которое хоть и было покороче, но все равно очень скромное, а на бис пела вообще в белом спортивном костюме и в косынке. Во-вторых, столько не работают: концерт продолжался меньше полутора часов, причем в середине Уитни еще минут десять-пятнадцать отдыхала, за нее отдувалась хоровая группа поддержки. Хор, кстати, тоже не слишком напрягался.
Вначале певицу даже было немножко жалко. Московская публика, известная своим хладнокровием, встретила ее прекрасно, выла, свистела и аплодировала. Но творчество ее мало кому знакомо, и чем дольше продолжался концерт, тем прохладнее реагировал зал.
Невероятной зажигательности не наблюдалось.
Уитни Хьюстон очень экономно передвигалась по сцене и довольно скромно пела – берегла свой бесценный голос. Оценить, правда, это было довольно сложно: за пультом сидел безрукий садист, который сделал общий звук очень громко, а высокие частоты к тому же выставил на максимум, так что в принципе терпеть было тяжело, но когда Уитни Хьюстон чуть-чуть заводилась, как полагается в соуле, уши пытались взорваться.
Кроме того, Уитни очень подолгу разговаривала с публикой на английском языке, выводила на сцену дочку – маленькую Бобби Кристину Браун, чего борцы с эксплуатацией детского труда никогда ей не простят. Никакого буйства и безумства, включая полеты над сценой и прыжки в толпу, которых мы ждали от концерта Уитни Хьюстон после фильма «Телохранитель», не было.
Публика чуть-чуть завелась ближе к концу — впрочем, танцевать в проходах в Кремле никто даже не попытался.
Но тут Уитни Хьюстон села, заплакала, рассказала о том, что недавно у нее умер папа, спела I will always love you в три приема, с всхлипыванием, хрипом, чиханием и уходом со сцены, после чего концерт кончился.
Была еще одна песенка на бис, после которой началось самое интересное. Уитни Хьюстон потребовала цветов. После этого фанаты стали пробиваться к сцене через заслоны и даже, кажется, побои дубинноголовых охранников. Стражники пытались оттаскивать барышень, мутузить юношей и не подпускать, пользуясь разницей в массе, детей, и это им не удавалось – несколько букетов Уитни Хьюстон все-таки дали.
