Цивилизация
— Вчера в Мосгорсуде, где слушалось дело о продлении срока предварительного заключения Михаила Ходорковского, прокурор назвал ваши ссылки на Европейскую конвенцию неуместными. Что вы на это скажете?
— Они были очень даже уместными. Поскольку статья пятая Европейской конвенции, регламентирующая законность и обоснованность задержания и содержания человека под стражей, признана Российской Федерацией, как и вся Европейская конвенция. Точно так же, как в отношении России признана и юрисдикция Европейского суда по правам человека. Российская Федерация в лице судебных и административных органов может принимать любые решения, но права человека выше суверенитета и выше всего. Вот права человека и защищаются Европейской конвенцией, а когда эти механизмы не срабатывают, то защищаются Европейским судом.
Так что сказать, что ссылки не Европейскую конвенцию неуместны, ссылки на прецедентные решения Европейского суда неуместны – это просто правовой нигилизм, а может быть, и относительная правовая неграмотность.
— Какие нормы международных законов нарушаются в истории с арестом Михаила Ходорковского?
— Есть такие права, которые, с моей точки зрения, на этой стадии не только нарушены, но и в отношении которых уже исчерпана внутригосударственная система порядка защиты нарушенных прав. Это как раз относится к статье пятой Европейской конвенции. Вот почему я вчера не говорила о статье шестой, любимой статье адвокатов, где написано о праве на справедливое судебное разбирательство, причем право на это справедливое разбирательство возникает не с момента начала рассмотрения дела судом, а с момента возбуждения против человека уголовного преследования. А поэтому смело можно уже сейчас говорить о нарушениях статьи шестой, поскольку вмешательство в конфиденциальное общение адвоката и обвиняемого было допущено. Да и не только это.
Но этот вопрос поднимать рано, поскольку судить о справедливости судебного разбирательства можно только в комплексе. Ведь может быть предпринято справедливое судебное разбирательство, которое восстановит обвиняемого в правах по всем пунктам, где они были нарушены. А что касается статьи пять Европейской конвенции, то она должна соблюдаться с первой минуты задержания человека и по ней нарушения могут быть отслежены гораздо раньше, когда принимаются судебные решение о законности задержания и содержания под стражей.
Так вот, исчерпывать все средства правовой защиты по этим нарушениям надо не тогда, когда дело в суде или после приговора, а как раз тогда, когда происходят эти нарушения. Мы стараемся сделать это вовремя. А последним средством эффективной правовой защиты является обращение в кассационную инстанцию, что, собственно, вчера и было предпринято всей защитой. А дальше защита займется уже, может, порознь, может, вместе, двумя вещами. Часть адвокатов планирует обратиться в Верховный суд. Они не теряют надежды решить вопрос внутри страны. Я же, коль скоро уже исчерпала минимально необходимые и достаточные средства правовой защиты, а именно кассационная инстанция, уже на этой стадии решаю вопрос о подготовке жалобы в Европейский суд.
Я только что вышла от Михаила Борисовича. Мы сегодня с ним это все подробно обсуждали и решили, что не следует «говорить «гоп», пока не перепрыгнешь». Но сама по себе подача жалобы никакого особенного значения не имеет, кроме значения занятия очереди в Европейском суде. Как вы знаете, это процедура очень долгая, поскольку там очень много дел и, в частности, огромное количество дел из Российской Федерации. А вот когда дело будет зарегистрировано, а я на это очень надеюсь и буду приближать этот день, тогда мы будем говорить предметно. А пока это только намерение защиты.
— Насколько определенное? Готовить жалобу вы уже начнете?
— Да, я буду готовить жалобу. Я ее принесу на согласование с моим подзащитным. Он главная фигура в этом деле. Ему решать. Это и его надежда, и его риск, и его выбор. В принципе вопрос мы уже решили.
Уже на этой стадии можно сказать ясно: нарушения я усматриваю. Основания для обращения есть, а технические вопросы я, наверное, вам раньше времени раскрывать не буду.
— А основания – это сам арест?
— Это и арест, и мотивы содержания под стражей, и тем более мотивы продления, когда расследование по делу уже закончено, и все доводы обвинения, что мой клиент может помешать расследованию, мягко говоря, нелогичны. Я не знаю, может, прокуратура играет краплеными картами и не рассказывает правды. Кроме статьи шестой Европейской конвенции, где прописано право на справедливое судебное разбирательство, есть право знать. А следствие придерживает правду. У нас же проблемы морального свойства никого не заботят. А с точки зрения юридической, если они потом начнут вываливать очередные каверзы, то это уже будет даже и незаконно.
— А как Ходорковский отнесся ко вчерашнему решению Мосгорсуда?
— Вы же понимаете, что мы были к этому готовы. Я решение об обращении в Страсбургский суд приняла давно, я понимала, к чему все идет, и ничего особенного вчера не ждала. Я вообще обычно не хожу в кассационные инстанции. Там же не обязательно выступать, получил решение, да и все. Единственное, была надежда, что будет открытое заседание. Наша задача была открыть заседание, чтобы вы слышали доводы защиты и доводы обвинения. Вот вы сами, как и суд, должны были составить свое впечатление. Мне, конечно, важнее было, чтобы не пересмотр вопроса был в открытом режиме, а именно первоначальное рассмотрение. Это чисто техническая стадия. А вот первые два дня, когда мы разбирали материалы, – это было бы важно знать публике. Но уж хотя бы так.
