Цивилизация
В Ростовском областном суде продолжается суд над 29-летним чеченцем Доку Джантемировым, которого обвиняют в том, что в августе 2002 года из переносного зенитно-ракетного комплекса «Игла» он сбил вертолет Ми-26Т, садившийся на взлетную полосу главной военной базы Ханкала. Гибель вертолета со 127 пассажирами на борту оказалась самой крупной потерей за историю российской армейской авиации. Вылазка боевиков привела к отставке командующего армейской авиацией генерала Виталия Павлова, на днях условный приговор получил командир вертолетного полка, в составе которого была сбитая машина, подполковник Анатолий Кудяков.
Теперь на суде над чеченским зенитчиком выясняются совершенно неожиданные подробности.
В четверг на суде выступали выжившие после крушения военнослужащие и члены экипажа. Речь шла не о роли боевиков, а о том, как проходил полет (все это уже обсуждалось во время суда над Кудяковым). Пилоты заявили судье Юрию Минко, что сделали все, чтобы посадить горящую машину и спасти людей. Командир экипажа майор Олег Батанов объяснил, что, когда запущенный чеченцами заряд ПЗРК попал в один из двигателей, до посадочной полосы ханкалинского аэродрома оставалось всего несколько сотен метров. Пилоты услышали сильный хлопок по правому борту, дверь в салон выбило взрывной волной, в кабину повалил черный дым из салона. Ни момента выстрела, ни траектории выстрела никто не видел. Приборы тут же показали отказ обоих двигателей; потом следователи установили, что «Игла» попала между правым двигателем и редуктором, пробив топливные баки и повредив одновременно левый двигатель.
В течение нескольких секунд пилоты сориентировались и определили место аварийной посадки. То ли место выбрали неудачно, то ли машина не смогла до него дотянуть, но Ми-26 совершил жесткую посадку на заградительное минное поле. Тем, кому удалось выбраться из горящей машины, было трудно уйти от нее не подорвавшись, а служащим аэродрома – трудно прийти на помощь. Но, как сказал командир экипажа, большинство людей погибли не из-за мин и жесткой посадки, а из-за разрыва топливных баков.
Эти слова подтвердили судье выжившие военнослужащие. Они говорят, что посадку даже не заметили. А майор Батанов уточнил, что конструкция вертолета Ми-26, который летчики за громоздкость прозвали «коровой», позволяет без проблем садиться за счет авторотации — раскрутки несущего винта при неработающих двигателях за счет снижения вертолета. Главное, чтобы пилоты в нужный момент изменили угол посадки.
Разрыв топливных баков привел к тому, что остававшиеся в них 2 тонны керосина хлынули внутрь салона, превратив его, по словам очевидцев, в огненную стену.
От высокой температуры не выдержала крыша вертолета, поэтому вниз на горящих людей рухнул редуктор правого двигателя. Старший техник капитан Владимир Рыцар уточнил, что «корова» полностью сгорает всего за десять минут.
Спаслись в основном те, кому удалось вслед за пилотами покинуть машину через кабину экипажа. Кому-то удалось выбраться через иллюминатор. Офицер Александр Цимбуляев сказал судье, что еще во время полета горящей машины, задыхаясь от дыма, выбил иллюминатор и наполовину высунулся из вертолета. После приземления его выбросило наружу, а из-под обломков вытащили офицер ФАПСИ и два солдата. Рядовой Рифат Сайфуллин получил 30% ожогов кожи и выжил, по его словам, только потому, что сверху на него навалились сослуживцы по 20-й волгоградской мотострелковой дивизии и приняли на себя керосиновый ливень. Рядовой Роман Дубров живым факелом выскочил из вертолета и катался по земле, пока не сбил пламя. Потом пытался вытащить остальных, но его остановили пилоты. «Стали кричать, чтобы мы убегали, так как вот-вот должно рвануть», — объяснил Дубров судье.
Офицеры опровергли звучавшие до сих пор обвинения в том, что вертолет был в два раза перегружен (этот факт вменялся в вину подполковнику Кудякову).
Действительно, в Ми-26Т только 39 посадочных мест вдоль бортов. По инструкции можно перевозить 82 десантника с полной экипировкой, каждого условно принимают за 110 кг веса. Но в чеченской кампании никто эти нормативы никогда не соблюдал. Вертолет был и остается самым безопасным средством передвижения, поэтому все стараются летать в Ханкалу на них. 19 августа в Моздоке в «корову» набилось полторы сотни человек. Стояли, как в троллейбусе: сесть на пол места не было. Старший техник Рыцара напомнил судье Минко, что максимальный взлетный вес Ми-26 составляет 56 тонн, а пустой вертолет весит максимум 30 тонн плюс 5 тонн топливо и 150 пассажиров. Итого 47,5 тонны. Из этого летчики сделали вывод, что перегруза не было, хотя не уточнили, как изменяются эти параметры при сбое двигателей. Кроме того, летчики заявили, что их машина в 2000 году прошла капремонт, а их самих в 487-м отдельном вертолетном полку называли лучшим экипажем.
Лучший экипаж, как выяснилось в четверг на процессе по делу Джантемирова, стал жертвой случайного выстрела из ПЗРК «Игла».
По словам капитана Рыцара, 19 августа 2002 года они до обеда уже успели сделать два рейса из Моздока в Ханкалу и обратно. После обеда им надлежало перебросить солдат из Моздока в Шали. Однако в последний момент выяснилось, что кто-то из офицеров не успел оформить документы на новобранцев. Пришлось срочно садиться в Ханкале, напротив которой в полуразрушенной пятиэтажке засели четверо боевиков, в том числе Доку Джантемиров, выпустивший, как считает следствие, роковой заряд из ПЗРК (сам чеченец на следствии говорил, что только снимал действия своих товарищей на видеокамеру). Таким образом, чеченцы не планировали сбивать самый большой транспортный вертолет, забитый под завязку возвращающимися из отпусков военными. Об этом говорил и осужденный подполковник Кудяков, хотя он не был до конца уверен: «Если верить Джантемирову, то они не знали, что из Моздока вылетел Ми-26. Им все равно было, какую машину сбивать. Хотя лично я слабо в это верю».
