Цивилизация
Чеховский театральный фестиваль плавно перешагнул половинный рубеж своей обширной программы и взял курс на финал. Трехмесячному театральному марафону осталось чуть менее 17 дней и чуть более четырех премьер. Но именно ближе к заключительным названиям своей афиши чеховский форум показал спектакль, который вполне мог бы взять на себя функции негласного символа всей этой международной театральной затеи. Итальянский «Ревизор» в постановке швейцарца Маттиаса Лангоффа, посвященный великому русскому режиссеру Всеволоду Мейерхольду, наглядно продемонстрировал, что такое международное театральное сообщество и из какого сора рождается театр.
У итальянцев смешалось все: наш конструктивизм и их комедия дель арте, Гоголь и Микеланджело, взятки по-русски и коррупция по-итальянски, водевиль и неореализм. Режиссер Маттиас Лангофф за основу своего спектакля взял легендарную зафиксированную во всех театроведческих книгах концепцию Мейерхольда: его знаменитую декорацию — стальную татлинскую башню, по спиралевидному корпусу которой вверх и вниз снуют и хлопают дверьми, гонимые страхом, гоголевские чиновники. Однако от уместного в таких случаях наименования жанра — реконструкция спектакля — режиссер-плагиатор отказался. Назвав свое сочинение утешительным словосочетанием «по мотивам Мейерхольда», он снабдил его внушительным задником, изображающим фреску Буонаротти «Страшный суд», а в качестве жанра выбрал водевиль, в котором что ни сценка — то песенка, реприза или буффонада.
Однако сердиться на господина Лангоффа за плагиат и невообразимую стилистическую какофонию трудно: мешает смех.
Никогда еще гоголевский «Ревизор» не был так простодушно, до колик, до глупости смешон.
Разномастные чиновники, обряженные кто во что горазд — в фески, кожаные куртки и даже халаты, — уморительно распевают «Вечерний звон». Держиморда в форме карабинера конспектирует указания городничего, и сам текст начинает звучать как анекдот. Перепивший Хлестаков выворачивает содержимое своего желудка на мундир городничего, и тот разгуливает в майке и подтяжках, прямо как какой-нибудь синьор из общества. И все темпераментно жестикулируют, безостановочно двигаются, что-то несут, куда-то лезут, играют всласть, даже если и играть-то надо всего-то моющую пол в самой глубине конструкции горничную. А всех привлекательнее слуга Осип в исполнении легендарного Ферручо Солери. Артиста, который два года назад на московской театральной олимпиаде четыре часа кувыркался, скакал, плясал, ходил ходуном в маске Арлекина, а сняв ее на поклонах, изумил московскую публику фантастическим и только в театре возможным несоответствием преклонного возраста и молодой энергии и силы. В «Ревизоре» Солери не кувыркается, играет человека серьезного — единственного, кто адекватно воспринимает всю отчаянную нелепость происходящего.
На предшествующей спектаклю пресс-конференции режиссер Маттиас Лангофф охотно и подробно рассказывал, что его спектакль — исключительно о коррупции. О том, как она растет, множится и матереет, так что уже людям и страшный суд не страшен. Именно поэтому режиссер иначе решил знаменитую немую сцену. По Лангоффу, она нема только для Городничего. Это он, бедняга, потерял дар речи к финалу, остальные же его коллеги вовсе не немы, а просто сосредоточены на том, как сподручней карабкаться по служебной лестнице навстречу светлому будущему в образе места градоначальника.
Однако пока дело доходит до финала, русская публика благополучно успевает забыть об обещанной и всюду анонсированной теме коррупции.
Иное, далекое от концептуальных измышлений режиссера-графомана приходит на ум любому театралу. Даже поверхностное и совершенно утилитарное режиссерское прочтение пьесы Гоголя не провоцирует критического раздражения. «Ревизор» захватывает мощной стихией игры. В Италии, где, как известно, не существует театральной школы в традиционном российском понимании, мастерству учатся как в старину, перенимая его друг у друга. И именно эту самую древнюю театральную традицию и привезла в Москву труппа «Театро ди Дженова». Ее актеры играют так же завораживающе, как те легендарные комедианты, чье искусство взахлеб описывают учебники истории западноевропейского театра. Только на этот раз им на язычок попался «Ревизор». Текст, конечно, пропал. Зато столько интермедий, что сам Гоголь позавидовал бы такому изобилию, воображению и умению смеяться.
26 и 27 на сцене Театра российской армии.
