Цивилизация
Министр культуры Российской федерации Михаил Швыдкой был очень недоволен вызовом в прокуратуру и разговором с заместителем генерального прокурора Юрием Бирюковым. В связи с этим он собрал пресс-конференцию, на которой рассказал журналистам и о беседе с Бирюковым, и о происках врагов, и о предвыборной кампании и, наконец, собственно о коллекции рисунков из бременского Кунстхалле, вывезенной из Германии капитаном Балдиным.
Министр был, по обыкновению, многословен. Сначала он заявил, что вся рассматриваемая история — строго рабочий момент и следует относиться к нему именно так. Потом он признался, что это политическое дело, а позднее добавил, что боится провокаций в адрес себя, своих близких и собственно балдинской коллекции.
«Я театральный критик в прошлом, и я знаю цену и указующим пальцам, и паузам, и обращениям с экрана; я все это хорошо знаю, жанр этот называется, к сожалению, мелодрама, но я так же хорошо знаю, что для меня это может обернуться драмой настоящей».
Затем герой драмы рассказал, как, собственно, он общался с замгенпрокурора. Неделю назад, после депутатского запроса главы комитета госдумы по культуре Губенко, министерство получило представление, в котором говорилось о возможных нарушениях и юридических недочетах. Министр и его подчиненные сразу пошли навстречу прокуратуре и попытались выяснить, где и как именно они нарушили закон.
В общей сложности состоялись две встречи с сотрудниками прокуратуры, обе по инициативе Швыдкого, вторая — во вторник утром, причем министра якобы не вызывали, он сам пришел. Там ему и было вручено крайне оскорбительное, на взгляд главного культуртрегера страны, предостережение о недопустимости нарушения закона о бесхозяйной собственности. Самое главное, что замгенпрокурора так и не смог объяснить министру, чем он виноват.
Теперь же, в полном соответствии с законодательством, министр послал непосредственному начальнику Бирюкова обжалование этого постановления, которое якобы пятнает его деловую репутацию, честь и достоинство. Из слов министра было кристально ясно, что закон он не нарушал, даже когда работал начальником на «хлебном» телевидении начала 90-х, разве что пару раз перешел дорогу на красный свет, и поэтому предостережение, ставящее его в один ряд с Наздратенко или Березовским, должно быть обжаловано. Бумага была подписана и отправлена прямо во время брифинга. Ведущий ток-шоу на околовысококультурные темы специально попросил коллег-телевизионщиков выключить камеры, чтобы не устраивать из этого шоу, и, разумеется, добился ошеломительного обратного эффекта.
Затем он вкратце, всего минут на сорок, изложил историю коллекции. Основной смысл ее сводился к тому, что «балдинская» коллекция не подлежит юрисдикции закона о перемещении культурных ценностей, поскольку она была ввезена капитаном Балдиным самовольно, незаконно, и подлежит, следовательно, либо закону о незаконном ввозе и вывозе культурных ценностей, либо просто гражданскому кодексу, и должна быть возвращена законным владельцем по требованию после предоставления необходимых документов.
Необходимые документы, на отсутствие которых пеняла прокуратура, министр продемонстрировал. Архив Бремена погиб во время войны, однако инвентарные книги Кунстхалле сохранились, немцы прислали выписки из них, заверенные нотариально, с городской печатью, а также прислали письма от бургомистра города, отвечающего за соблюдение законности. Бургомистр тоже удостоверял собственность Кунстхалле на эти рисунки. Впрочем, прокуратура сочла, что только договоры купли-продажи, дарения или мены могут свидетельствовать в пользу бременского музея.
Основной смысл объяснений министра культуры сводится к следующему: по решению конституционного суда от 20 июля 1999 года коллекция Балдина была признана незаконно ввезенной в СССР и подлежит отдаче без компенсаций (официальных, ясное дело. — «Парк культуры»).
К тому же Бремен оставит в России несколько шедевров и вложил уже триста тысяч долларов в реконструкцию Великого Новгорода, совершенно добровольно.
Министр жаловался, что ему совершенно не хочется отдавать кому бы то ни было культурные ценности, но он обязан сделать это согласно законодательству родной страны (о правдивости самого г-на Швыдкого в этой истории «Парк культуры» уже писал. Заодно он неоднократно прошелся по господину Губенко, обвинив его во лжи. По словам Швыдкого, глава комитета по культуре солгал три раза: 1) утверждал, что этот случай должен рассматриваться по закону о перемещенных ценностях (этот закон касается только вещей, ввезенных в страну легально); 2) привел цену в полтора миллиарда долларов, хотя коллекция столько стоить не может, впрочем, и реальной цены министр не назвал; 3) ссылался на протокол 1993 года («Заявление о намерениях») как на образцовый, хотя, когда он был министром культуры, яростно против него протестовал. Согласно этому заявлению коллекция Балдина из 362 рисунков и двух картин, а также 128 графических листов должна быть возвращена в Германию. Исключение составят пять рисунков и пять гравюр, которые будут переданы России в дар. Согласно этому договору, кстати, кроме собственно коллекции, Германии придется вернуть еще и другие рисунки и гравюры, находящиеся в музеях и частных коллекциях на территории Российской Федерации.
Не обошлось и без разговора о предвыборных кампаниях, раздутости всего дела и прочих радостях высокой политики.
И в самом конце в ответ на вопрос корреспондента «Парка культуры» о мистической дате 29 марта (в этот день в Москве пресловутая коллекция будет открыта для публики, однако ранее сообщалось, что выставка пройдет в Бремене, а немецкие СМИ как о деле решенном писали, что в этот день коллекция будет передана Кунстхалле) министр сообщил, что никакого секрета и здесь нет и действительно, если бы не было скандала, коллекция была бы передана Германии в этот день: «Мы вели переговоры с немецкой стороной, мы готовили коллекцию к тому, чтобы она уехала в Бремен по соответствующему закону, затребовав дополнительные документы от них».
По крайней мере, одну полезную вещь этот скандал точно сделал: теперь, даже если коллекцию и передадут Германии, перед этим москвичи успеют ее увидеть.
