Цивилизация
Скандал по поводу передачи Германии так называемой балдинской, или бременской, коллекции, о котором «Газета.Ru» уже писала, набирает обороты, вовлекая все новых участников. Свое слово сказала Генеральная прокуратура, решительно выступившая на стороне противников возврата коллекции.
Как известно, Министерство культуры намеревалось передать Бременскому кунстхалле коллекцию из 362 рисунков и двух картин европейских художников (Рубенс, Рембрандт, Ван Гог, Дюрер и др.). Причем отдать безвозмездно и очень быстро – 29 марта коллекция должна была находиться уже в Бремене.
Но тут вмешивается глава комитета по культуре Госдумы Николай Губенко, который считает это решение незаконным и рассылает официальные письма во множество инстанций, в том числе и в Генеральную прокуратуру. 12 марта в дело вступает Госдума, которая единогласно принимает обращение к президенту России с просьбой остановить передачу. Заочно подискутировав посредством пресс-конференций, спорщики сходятся на соломоновом решении: «Пусть скажет стая!». В роли верховного арбитра, по убеждению и министра, и депутатов, должна выступить Генеральная прокуратура. Минкульт готовит документы к проверке, депутаты ожидают решения. Пока прокуратура изучает резоны Минкульта, в тяжбу вклинивается недавний вице-премьер, а ныне полпред президента в Северо-Западном федеральном округе Валентина Матвиенко.
17 марта она довольно резко заявляет о своем несогласии с позицией Швыдкого, объявив, что «такие вопросы не зависят от какого-то желания отдельных личностей». Логично было бы ожидать появления на сцене еще одного действующего лица, но Владимир Владимирович, несмотря на все просьбы парламента, в роли третейского судьи выступить отказался, предложив Министерству культуры «провести консультации» с недовольными депутатами. В понедельник утром сутяжничающие Швыдкой и Губенко послушно встретились, но, понятное дело, ни о чем не договорились. А вечером подозрительным парламентариям даже показали коллекцию в доказательство того, что все работы по-прежнему находятся в хранилище Минкульта и в посольство ФРГ не снесены. После самоотвода президента осталась одна надежда –на Генеральную прокуратуру. И она не заставила себя ждать.
Как стало известно во вторник от того же Николая Губенко, она, сработав с редкой оперативностью, направила министру культуры представление «Об устранении нарушений федерального законодательства о вывозе культурных ценностей» за подписью первого заместителя генерального прокурора РФ Ю. С. Бирюкова. Что же решили проверяющие? Увы, при разъяснении не обойтись без юридических тонкостей, так что придется набраться терпения.
Если говорить просто, то противники вывоза коллекции настаивали на том, что решение Министерства культуры о вывозе противоречит федеральному закону «О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в результате второй мировой войны…». Сразу скажем, что в случае применения этого закона, который немецкие СМИ упоминают не иначе как с эпитетом «пресловутый», а Швыдкой публично именует «плохим», немцам абсолютно ничего не светит. Суть этого закона, многократно отклоняемого Ельциным и все-таки продавленного Думой в 1997 году, можно передать двумя словами – «Все наше!». Оппоненты протестующих напирали на то, что этот закон в данном случае неприменим, ибо «бременскую коллекцию» вывез из Германии не Советский Союз, а капитан Балдин лично, поэтому он являлся не собственником коллекции, а только владельцем. Соответственно, как заявил на пресс-конференции 13 марта Михаил Ефимович, «есть все законные основания, чтобы разрешить вывоз так называемой «Балдинской коллекции» в Германию, поскольку Россия не является ее собственником». А вывоз необходимо осуществить на основании более лояльного закона «О вывозе и ввозе культурных ценностей».
Прокуратура в своем представлении признала, что драконовский закон «О культурных ценностях…» действительно неприменим и руководствоваться следует законом «О ввозе и вывозе…». Казалось бы – ликуй, Михаил Ефимович! Ан нет. Дело в том, что по этому закону вывести коллекцию может только законный собственник, а документов, подтверждающих право собственности Художественного общества г. Бремена на коллекцию Балдина, прокуратура не нашла. Штампы на рисунках и ксерокопия инвентарной книги Бременского кунстхалле ее не удовлетворили, ибо «могут свидетельствовать лишь о том, что культурные ценности хранились и экспонировались в Бременском кунстхалле».
Немцам не позавидуешь – по российскому законодательству право собственности подтверждается договором купли-продажи, мены, дарения и т. п. Один лютеранский бог ведает, когда бременцы покупали или получали в дар Тициана или Рембранта и сохранились ли эти документы после прокатившихся по Германии двух мировых войн. Думаю, никто не рискнет сказать, удастся ли германским музейщикам собрать документы на каждый рисунок и сколько времени это потребует.
И это еще не все. В «представлении» прокуратуры есть еще один важный нюанс. Законники не разделяют мнение Минкульта о том, что Россия является лишь владельцем, а не собственником бременских рисунков. В отправленном М. Швыдкому документе недвусмысленно заявлено: «Российская Федерация приобрела право собственности на указанные выше произведения в силу приобретательской давности…». И даже если немцы найдут документы и право собственности оспорят, государство становится «добросовестным приобретателем». А в статье 43 Гражданского кодекса РФ черным по белому написано: «В случае приобретения добросовестным приобретателем незаконно ввезенных из других государств, похищенных или утерянных культурных ценностей указанные ценности подлежат возврату законному собственнику с выплатой справедливой компенсации добросовестному приобретателю». Вот так – даже если и заберут шедевры, то неслабо раскошелившись.
В принципе позиция Генеральной прокуратуры вполне ясна. Противники вывоза «балдинской коллекции» тоже вряд ли будут с ней спорить. Неясным остается только одно – как будет действовать Министерство культуры? Увы, все попытки «Парка культуры» добиться комментариев не увенчались успехом – никто не рискнул что-либо добавить к разосланному Минкультом «сообщению для прессы». Сообщение же, увы, ничего не разъясняет, так как ничего, кроме подтверждения факта получения представления и «подтверждения правовой позиции Минкультуры России» о непризнании коллекции Балдина «ценностями, законно перемещенными на территорию Российской Федерации» (а кто с этим спорит?) в нем нет. Брифинг, проведенный М. Швыдкым в Санкт-Петербурге, тоже не прояснил ситуацию. Министр выразил несогласие с тем, что Россия является собственником коллекции, сообщил о подготовке ответного письма в прокуратуру, но в целом в бой не рвался.
Впрочем, осторожность министра становится вполне понятной, если вспомнить конференцию 13 марта. Михаил Швыдкой тогда обронил фразу: «Если действия Минкульта незаконны, то у вас будет другой министр культуры». Не накаркал ли Михаил Ефимович?..
