Цивилизация
«Так не должно быть, но снова я взгляд твой ловлю, и понимаю, что все это глупо и странно... Так не должно быть, но сердце стучит неустанно: «Я люблю, я люблю!» (Исполнено Михаилом Боярским на «Голубом огоньке» где-то году в 84–85-м).
Примерно так звучит и краткий синопсис к фильму «Денди» (La Bande du Drugstore). Юноша встречает на вечеринке милую девушку и, не говоря ей практически ни слова, в танце приникает к ее губам. Девушка отвечает на поцелуй с нежностью, на которую женщина способна только один (1) раз в жизни, в 17 лет. Но юноша — денди и девственник. Он не определился, с какой стороны подойти к любви, поскольку этого слова не должно быть в его словаре. Лучший друг героя харит чикс направо и налево, его лучшая подруга знает о сексе больше, чем главный редактор журнала «Хастлер».
А вот Шарлотта — она не такая. Так что пошла ты к черту, Шарлотта!
Юному денди, как в «Дафнисе и Хлое», приходится взять уроки любви у искушенных девиц, потерять лучшего друга и совершить еще сто глупостей, чтобы в конце концов окликнуть Шарлотту на морском берегу и протянуть ей руку. Тут-то и сказке конец. Вам это что-то напоминает? Действительно, это напоминает все. Действие фильма проистекает в 1966 году, а творческая манера дебютанта-режиссера Франсуа Армане, – это объяснение в любви всей французской «новой волне», точнее самой идее «новой волны».
По степени продуманной стильной старой модности лента становится новой волной без всяких кавычек, к тому же действие ленты набегает и исчезает в ритме не то пульса, не то прибоя.
Исполнителей главных ролей подбирали с особой тщательностью: Матье Симоне должен походить на Жана-Жака Лео — любимого актера Трюффо, а Орльен Вийк — на юного Делона. Несмотря на определенное сходство, они не несут на себе устрашающей печати карикатурности, поскольку никому не подражают, а просто шляются по клубам и носят дорогой кашемир, рассуждая о нем не меньше, чем о девочках и кто кого трахнул.
А когда главная героиня узнает, что ее отец спит с ее подружкой, в лавке у букиниста она ищет что? Ну конечно же «Здравствуй, грусть!» Франсуазы Саган! А на занятиях по философии главный герой с блеском рассуждает о Ницше, и, разумеется, его оппоненты — классово воспаленный пролетарий и закомплексованный отличник-буржуа (сколько там осталось до студенческой революции?)...
Но все это не собачья преданность стилю и времени 60-х, а задумчивые прогулки по чужой территории. Фильм-привидение, не пытающийся выглядеть живым, но от того только выигрывающий и в результате смотрящийся гораздо более живо, чем хиты той же прокатной категории «Американский пирог» и «Займемся любовью» (Евстигнеев пытался решить проблемы, связанные с лишением девственности, с помощью все тех же шестидесятых, контрабандой перетащив в свою картину настроение «Я шагаю по Москве», но по Москве зашагал такой биоробот, что неловко за русскую невинность и за приличного режиссера).
Картина, где действие в основном связано охами-вздохами, взглядами и рассуждениями о качестве кашемира, в оригинале называется «Банда из Драгстора», но в иностранном прокате получила однозначное название «Денди», что, в сущности, вышло довольно верно. Поскольку, «когда тщеславие удовлетворено и этого не скрывает, оно оборачивается фатовством. Таково довольно дерзкое название, придуманное скромниками-лицемерами, иначе говоря, всем светом, из страха перед истинными чувствами» (Барбе де Оревильи «О дендизме и Джордже Браммелле»). Быть денди — положить жизнь на служение форме и стилю, — может быть, и не удел главного героя, но режиссера картины точно. С чем его можно только поздравить в наше плохо оформленное время.
Взять урок дендизма можно в Большом зале ЦДЛ со второго сентября.
