Цивилизация
— Руководство динамовского клуба, наконец, сделало заслуженный реверанс в ваш адрес. Что чувствуете?
— Когда я смотрю на те стяги, которые уже висят на Малой арене - считаю, что для меня это огромная честь. Быть рядом с теми людьми, которые прославляли команду «Динамо».
— Можно ли сравнить эти ощущения еще с чем-либо? Например, с тем моментом, когда прозвучала финальная сирена «золотого» матча с канадцами на Белой Олимпиаде во Франции в 1992-м?
— Это другое. Я уже 5 лет, как завершил карьеру. И, как игрок, был более эмоционален. Олимпиада…Тогда все летело вверх: клюшки, перчатки, шлемы. Сегодня - иной случай. Конечно, на душе приятно, волнительно, что руководство именно так решило оценить мой скромный вклад. Я все-таки достаточно долго выступал за океаном - 8 лет. Короче говоря, расцениваю этот именной флаг, как аванс.
Надеюсь, еще внесу свою лепту в дело, как тренер. И оправдаю высокую честь.
— А что скажете о другом легендарном вратаре «Динамо» Владимире Мышкине, стяг которого тоже висит под сводами лужниковской арены?
— Все по праву. Владимир Семенович был прекрасным голкипером. И все свои лучшие годы отдал динамовскому клубу.
— Вы помните его игру?
— Конечно. Более того, вы прекрасно знаете, что мы 6 лет провели вместе в одной команде. Он тогда занимался с вратарями. Был моим старшим наставником. Когда каждый день смотришь на мастеровитого человека, то невольно чему-то у него учишься.
— Что вы подсмотрели у Мышкина?
— Мне всегда импонировали его желание и самоотдача в игре. Разумеется, я научился и некоторым вратарским штучкам.
— После многолетней эпопеи в НХЛ вы вновь стали выступать за «Динамо» в сезоне 2000/2001. Скажите, ваша манера игры за те 8 лет, что были за океаном, изменилась?
— Конечно. Причем, разительно. В «Анахайме» и «Финиксе», например, я работал с братьями, тренерами вратарей. У них была своя философия нашего искусства. Оба - из Квебека, где родилось такое понятие, как «стиль баттерфляй», или просто «Квебек-стиль». Смысл его заключается в том, что голкипер должен больше играть на коленях. Они говорили, мол, габариты мои позволяют действовать в таком ключе - все равно перекрываю почти все ворота. И если даже соперники попадут в незащищенную точку, забьют гол, то я вроде как не виноват!
В принципе, своя логика в этом есть. Ведь в матчах НХЛ постоянно суматоха на «пятаке», шайбы порой и не видно.
— Что еще вменяли вам в обязанности тогда эти братья?
— Там такая психология: вратарь должен отразить первый бросок в матче. А уж потом реагировать на остальные. Я и старался играть, следуя всем их советам. И в октябре 1999 года, между прочим, мне удалось стать лучшим хоккеистом месяца в НХЛ.
— А сменить за семь сезонов несколько энхаэловских клубов — нормально?
— Ну, как раз первые-то пять лет я провел в одном — в «Анахайм Майти Дакс». Это уже потом настоящая кутерьма пошла. И не по моей воле. Скажем, в «Нэшвилле» я только в тренировочном лагере немного побыл — они решили более молодого вратаря взять. В «Эдмонтоне» по истечении сезона у местных менеджеров, видимо, была какая-то неудовлетворенность по поводу моей игры. А может, просто и о возрасте моем вспомнили, потому и обменяли меня в «Финикс».
— А во «Флориду», за которую играли позднее, как попали?
— Парадокс! Я становлюсь лучшим игроком месяца в НХЛ, а потом «Финикс» со мной в воротах проигрывает три матча подряд. И все! На мне сразу поставили крест и обменяли на Шона Бурка. В НХЛ изменения в составах вообще не поддаются никакому описанию. И уж тем более, объяснению. Вот «Нью-Йорк Рейнджерс» тогда три года не выходил в плей-офф. И, по идее, надо было что-то менять. Допустим, голкипера. У любого ведь бывают черные полосы. Но в воротах-то Майк Рихтер, обладатель Кубка Стэнли, который получает пять миллионов долларов! Это имя! И от него не избавляются!
— Помню, в своем первом матче за «Динамо» против нижегородского «Торпедо» в сезоне 2000/2001 вы играли в маске «Флориды Пантерз». И это тогда явно бросалось в глаза…
— Просто маска та была более новая, я к ней очень привык. Вообще же у меня их целая коллекция подобралась — дома, наверное, масок шесть или семь, точно не помню. А в том, что я, играя за «Динамо», вышел на площадку как бы и с эмблемой «Пантерз» одновременно, ничего страшного нет. Для того чтобы заказать для себя инвентарь нового клуба, нужно время.
— Вы закончили свои выступления в большом хоккее в 37. Это, по-вашему, возраст для вратаря?
— Это возраст для спорта. Хотя кто-то и в 30 заканчивает, а кто-то играет и до 40-ка. Главное, чтобы серьезные травмы не преследовали. Часто бывает и так, что завязываешь с хоккеем от головы — не хочется идти на тренировку, вкалывать там.
Усталость-то накапливается за долгие годы. И когда-то она все равно перевесит желание.
— Теперь вы - тренер динамовских вратарей. И в этом, уверен, ваше призвание. Полагаю, вам есть, что им сказать?
— Наверное. С командой я нахожусь постоянно. Нам с ребятами всегда есть, о чем поговорить. Тем более что карьеру я завершил относительно недавно, хоккей с того момента не настолько сильно изменился. Я еще вполне современен (улыбается).
