Выиграв два последних турнира серии Masters, Марат Сафин переместился на четвертую строчку в рейтинге и чемпионской гонке. В случае успешного выступления в Хьюстоне сильнейший российский теннисист может завершить нынешний сезон вторым. В промежутке между Мадридом и Парижем был St. Petersburg Оpen, где Марат ограничился выходом в четвертьфинал. Во время питерского турнира с Сафиным побеседовал корреспондент «Газеты.Ru».

— Осенью вы стали демонстрировать свой лучший теннис. Это для вас любимое время года?

— Нет, я и лето люблю. Особенно австралийское. Просто так получилось, что под конец сезона пришла уверенность. Где-то везет, где-то соперники помогают — вот и выигрываю. Естественно, невозможно побеждать на всех турнирах подряд. Здесь, в Питере, меня упрекали, что не удалось завоевать титул чемпиона St. Petersburg Open в третий раз. Но после Мадрида сил на это просто не оставалось.

— Насколько велик вклад в ваши успехи нового наставника шведа Петера Лундгрена?

— Мы только начали совместную работу, и говорить о том, что мой прогресс связан с этим, не стал бы. Так ведь не бывает, чтобы пришел тренер — и за две недели существенным образом поменял игру. Мы договорились с Петером поработать до конца года. Если сочтем сотрудничество успешным и взаимовыгодным, подпишем долгосрочный контракт.

— Ваши предыдущие тренеры Андрей Чесноков и Матс Виландер не смогли продержаться в этом качестве долго из-за невозможности сопровождать вас на соревнования…

— С Чесноковым все обстояло немного по-другому. Мне бы не хотелось без согласия Андрея обнародовать детали. У Виландера действительно был свой график ветеранских соревнований, который плохо согласовывался с расписанием ATP Tour. Лундгрен не играет в подобных турнирах, и это не станет препятствием для совместной работы.

— В последнее время вы стали гораздо спокойнее вести себя на корте. Даже ракетки почти не ломаете…

— Становлюсь старше, наверное. Хотя и ракетки стали делать из более прочных материалов. Не могу согласиться с теми, кто осуждает теннисистов за проявления эмоций на корте. Публика ведь приходит посмотреть не только на мощные подачи и выходы к сеткам. Мы в своем роде артисты и ведем себя соответственно.

— Вас часто упрекают за поведение вне корта во время ответственных соревнований. Насколько справедливы утверждения, что к матчам вы готовитесь в ночных клубах?

— Далеко не у всех есть чувство юмора. В том числе и у журналистов. Иногда скажешь им, что был накануне на вечеринке, выпил там литр водки, а на следующий день читаешь все это с еще более пикантными подробностями. Не могу назвать себя аскетом, отказывающимся ради побед на корте от всех радостей жизни, но всегда знаю, что можно, а чего нельзя.

— В последнее время вы часто критикуете боссов АТР…

— Теннисистов сейчас заставляют играть на износ, совершенно не заботясь об их будущем. Вот и возникает желание бросить все. Не только у меня, поверьте. А штрафы, которые на нас накладывают? Решение о наказании игроков принимают люди, как правило, далекие от тенниса, не понимающие, каково нам на корте.

— Насколько важна для вас итоговая позиция в мировом рейтинге?

— Мне уже доводилось быть первой ракеткой мира, и в моей жизни это мало что изменило. Естественно, хочется завершить сезон как можно выше. Иначе и играть не стоит.

— Можно ли замахнуться на позиции безусловного лидера Роджера Федерера?

— Швейцарец в этом сезоне играл фантастически. Даже Сампрасу в лучшие его сезоны такое не удавалось. У Федерера сейчас практически нет слабых мест. Весь вопрос в том, как долго он сможет продержаться на таком уровне.