Если бы какой-нибудь социолог смог составить рейтинг самых нелюбимых среднестатистическим обывателем профессий, то журналистика — в данном случае спортивная — наверняка попала бы в число лидеров. Не зря же с давних пор ее называют второй древнейшей профессией. Причем тенденции таковы, что, судя по пренебрежительности отношения, вскоре она может потеснить всем известную первую.

Много лет назад я начал болеть за один клуб. Так же как и большинство увлеченных футболом пацанов, я с детским упоением начал посещать каждый домашний матч своей любимой команды, испытывая при этом непередаваемые по своей глубине ощущения. Вскоре последовали и престижные в фанатской среде выезда. Но в один «прекрасный» день все изменилось.

Стоило мне обзавестись соответствующей корочкой, как мои «боевые» друзья стали смотреть на меня совершенно другими глазами.

Я не сразу понял причину подобной метаморфозы, но, когда наконец до меня дошло, было уже поздно. Я перестал быть равным среди равных, частью толпы. Я взошел на ту незримую ступеньку, которая делала меня отличным от себя самого.

То был не примитивный пиетет. Нет. Скорее, это можно было назвать латентным уважением к профессии, уровень которой за последнее время, к большому сожалению, сильно упал. Как ни прискорбно это звучит, но иной раз кажется, что в наше странное время имя себе журналист может сделать лишь благодаря резкой критике, порой переходящей грань фола.

Впрочем, критика критике рознь. Болельщик, вне зависимости от уровня его интеллекта, ерничество и фальшь распознает сразу. Особенно в том случае, если речь идет о его команде. При этом объективная оценка происходящих событий (чего, по мнению того же болельщика, так не хватает большинству современных журналистов) — понятие настолько субъективное, что вдаваться в его семантику лично у меня нет никакого желания. Потому что без толку. Ну не хочет болельщик понимать, что журналист, как и любой другой человек, не может быть объективным в абсолюте.

В последнее время в среде «особо продвинутых» любителей футбола стало настоящей модой удостоить журналиста унизительной характеристики, тем самым набрав лишних очков в свою мнимо глубокую копилку популярности. Мода, знаете ли. Непонятным остается лишь факт параноидального постоянства, с которым они продолжают узнавать последние новости в издании, которое они еще недавно так вдохновенно поносили.

Спортивного журналиста можно сравнить только с судьей, сексуальная ориентация которого при любом исходе матча остается константой.

И не важно, пишешь ты о команде хорошо или плохо. Да, уровень журналистики, и спортивной в частности, сильно изменился. Не в лучшую сторону. К примеру, сотрудников одного известного ежедневного издания с каждым днем все больше и больше распирает от ощущения собственной важности, которую они всеми силами стараются продемонстрировать своему читателю. Которого от важности этой уже тошнит.

Но наша ли в том вина, что вместе с уровнем профессионализма среднего журналиста упал и уровень культуры у читателей, которые, зачастую весьма поверхностно разбираясь в футболе, стараются идти в ногу с модными болельщицкими «веяниями».

Я не претендую на роль срывателя масок. И уж тем более не хочу, чтобы моя заметка стала объяснительной запиской. Более того, читая умилительно совковые отчеты о матче «Нефтчи» — ЦСКА в исполнении азербайджанских коллег, подумал: а так ли все у нас плохо? Впрочем, вернувшись в Москву, я понял, насколько эфемерными были мои ощущения.

Ибо нет пророка в своем отечестве.