«Это концлагерь. У нас не лечат, а калечат»

Действующий сотрудник саратовской тюремной больницы выступил в Госдуме, рассказав о систематических избиениях госпитализированных зэков

Максим Солопов 10.08.2013, 11:52
Андрей Стенин/РИА «Новости»

Действующий сотрудник саратовской тюремной больницы рассказал в Госдуме правозащитникам о регулярных избиениях заключенных в учреждении, куда больные зэки стараются не попадать на лечение. Заведующий столовой больницы регионального УФСИН Дмитрий Шадрин намерен с помощью правозащитников передать в управление собственной безопасности пенитенциарного ведомства заявления заключенных, которые, по его словам, запуганы и боятся жаловаться официально.

Сотрудник областной туберкулезной больницы № 1 саратовского управления ФСИН Дмитрий Шадрин приехал в пятницу на заседание рабочей группы Госдумы по развитию общественного контроля в местах принудительного содержания. С собой он, по его словам, привез как собранные им лично документы, так и свидетельства осужденных, которые те передали Шадрину — заведующему столовой.

«Заключенные, конечно, боятся писать о фактах избиений, о фактах морального унижения, потому что запуганы. Все равно ни одна жалоба через цензора не пройдет — рассказывал молодой офицер, прибывший на заседание по приглашению проекта Gulagu.net.

— У нас не лечат, а калечат. Сейчас люди боятся попасть туда. Это концлагерь».

По словам Шадрина, за восемь лет своей работы «в системе», как выражаются сотрудники ФСИН, такого беспредела, как за год работы в ОТБ-1, он не видел нигде. Заявления и собранные документы Шадрин вместе с правозащитниками намерен передать в управление собственной безопасности центрального аппарата тюремного ведомства, а затем готов дать показания в Следственном комитете.

«Мой телефон поставили на прослушку. Мы же их каждый день сдаем, когда заходим в учреждение. — рассказал Шадрин.

— Когда выяснили, что я сюда еду, сотрудники местного УСБ ФСИН пытались снять с поезда чуть ли не силой.

Я подтверждаю факты физического воздействия на осужденных со стороны исполняющего обязанности начальника Гаценко Павла Анатольевича. За время его работы случаев таких было много. Можете это публиковать».

Вместе с Шадриным из Саратова приехала Марина Степанова, вдова осужденного 37-летнего Алексея Степанова, забитого до смерти в марте в тюремной больнице. Благодаря женщине, которая вместе с правозащитниками во всех инстанциях пыталась добиться справедливости, история Степанова стала самой громкой в ОТБ-1.

После приговора в феврале осужденный на полгода за кражу стеклопакета был этапирован из следственного изолятора в колонию города Пугачев.

Не проведя в учреждении и месяца, он был переведен в больницу. Там заключенный смог встретиться с адвокатом и рассказать, что его избили сотрудники УФСИН — отбили почки и повредили позвоночник. В ночь на 6 марта Степанов скончался: согласно экспертизе в уголовном деле, причиной стала «тупая травма живота». На теле и на голове умершего обнаружены множественные ушибы и ссадины. Администрация ОТБ-1 объяснила гибель Степанова падением с высоты собственного роста.

«Он получил реальный срок за кражу только потому, что был ранее судим. Срок был всего полгода, но его убили за месяц, — рассказала «Газете.Ru» вдова заключенного. — В больнице его не подлечили, а забили».

Степанова уверена, что ее муж был убит сотрудниками администрации, так как на момент происшествия сидел в одиночной камере штрафного изолятора в ОТБ-1.

Факт насильственной смерти Степанова не отрицают ни эксперты, ни Следственный комитет, который возбудил уголовное дело по статье «причинение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть» (ч. 4 ст. 111 УК). Только обвиняемых в деле все еще нет.

Сотрудник ОТБ-1 Шадрин, отвечавший в Госдуме на вопросы правозащитников, непосредственно избиения Степанова не видел. «Видел, как его, уже мертвого, переносили из ШИЗО в палату, чтобы зафиксировать смерть там, как будто ему оказывали помощь», — говорит Шадрин, перечисляя фамилии и должности надзирателей, выносивших тело. Очевидцы преступления, по словам сотрудника больницы, есть среди зэков, и он знает, как их найти.

Сам Шадрин надеется с помощью правозащитников проекта Gulagu.net, куда он обратился первоначально, добиться реакции руководства ФСИН в отношении администрации тюремной больницы. Преследований со стороны коллег из саратовского управления ФСИН он не боится. «Работать мне, скорее всего, уже не дадут, конечно», — вздыхает Шадрин.

Как утверждает создатель Gulagu.net Владимир Осечкин, в Саратовской области это не единственный подобный случай. Год назад в ИК № 13 города Энгельса был убит заключенный Артем Сотников. В тот раз удалось установить подозреваемых. Сейчас в суд передано дело в отношении пяти сотрудников колонии, которым предъявлено обвинение в превышении должностных полномочий и умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего. Один из них находится под подпиской о невыезде, четверо — под домашним арестом. «Суд только начался, но заседание перенесли на неопределенный срок: у одного из них обострился остеохондроз», — вздыхает мать погибшего Лариса Сотникова. По ее словам, экс-надзиратели прекрасно осведомлены, что время домашнего ареста засчитывается в срок лишения свободы, и поэтому затягивают процесс, «чтобы сидеть дома, а не в колонии».

Между тем правозащитники готовятся защищать рискнувшего заступиться за зэков и пойти против руководства Шадрина. Член совета по правам человека при президенте Андрей Бабушкин заявил о готовности защищать сотрудника ФСИН от необоснованного увольнения, если оно произойдет. «Он же пошел на этот шаг в интересах закона — значит, в интересах системы. Это те, кто скрывает преступления, действуют против системы. Точнее, они действуют из ложно понятых интересов», — отметил правозащитник.