В пятницу в Мосгорсуде присяжные вынесли вердикт по делу бывшего следователя по особо важным делам Главного следственного управления СКП Андрея Гривцова, обвиняемого в покушении на получение взятки в крупном размере путем вымогательства (ч. 3 ст. 30 и п. «а, в, г» ч. 4 ст. 290 УК). Бизнесмену Сергею Киримову и экс-начальнику центра «Э» ГУВД по Москве Сергею Хацернову инкриминируется пособничество в этом преступлении. Все фигуранты находятся на свободе.
По версии следствия, Гривцов вымогал $15 млн у президента концерна «Росэнергомаш» Владимира Палихаты.
Согласно версии гособвинения, в ноябре 2009 года Киримов познакомился с бывшим зампрокурора ЦАО Русланом Паркиным, который на тот момент уволился из органов и работал адвокатом. Сейчас он находится в уголовном розыске по данному делу. Паркин также ранее был начальником Гривцова в прокуратуре и оставался с ним в дружеских отношениях.
В ноябре и декабре того же года между Палихатой, его адвокатом Михаилом Вытновым, Паркиным и Киримовым прошли встречи, на которых договорились о сумме, которая позволила бы освободить Палихату от привлечения к уголовной ответственности. По версии обвинения, всю информацию о ходе следствия Гривцов передавал Паркину, а тот, в свою очередь, Киримову. В декабре Палихата обратился с заявлением в правоохранительные органы, и все последующие встречи уже проходили под наблюдением оперативников. 16 декабря 2009 года переговоры свелись к тому, что Палихата положит первый транш в $8 млн в банковскую ячейку, а остальное передаст уже после выполнения договоренностей. Деньги потерпевший положил на имя Киримова, который был задержан в январе 2011 года при снятии в Интеркоммерцбанке ($59 тысяч были настоящими, остальные оказались муляжом).
Действия Хацернова, по версии следствия, сводились к организации слежки за участниками сделки, чтобы проверить, не ведется ли за ними контрнаблюдение. В январе 2010 года Гривцов вызывал Палихату на допрос. За два часа до этого бизнесмен встретился с Паркиным, который передал ему «вопросник» — вопросы, которые следователь намерен задать ему на допросе. Этот «вопросник» Палихата позже передал правоохранительным органам.
Гривцов настаивал на своей невиновности, так как, по его мнению, не делал ничего противозаконного: денег не брал и не вымогал, а передача «вопросника» — нормальная практика.%%%
Его адвокаты заявляли, что Палихата заплатил $5 млн за развал дела, которое вел в отношении него Гривцов. По мнению защиты Киримова, он вел переговоры, чтобы помочь другу Нестеренко, а их общий знакомый Палихата воспользовался его доверием. А речь шла о деньгах, которые пойдут на оплату услуг Паркина как адвоката Нестеренко. Хацернов же заявил, что на слежку отправил всего одного сотрудника по дружеской просьбе Паркина. По его словам, такие просьбы часто поступают от прокуроров и следователей, и даже судей.
Участники собрались в суде к 10.00, чтобы обсудить вопросы, которые будут поставлены перед коллегией присяжных.
Судья Николай Ткачук предложил десять вопросов, гособвинители и адвокаты внесли свои замечания.
К 13.00 судья зачитал вопросы присяжным, но участники процесса заметили ошибку. Ткачук отправился ее исправлять — и в 13.30 заново прочел все вопросы.
После этого судья обратился к присяжным. «Суду известно о газетных публикациях и смсках о том, что я якобы заявлял о роспуске жюри, — сказал он. — Это оказание на вас давления. Все это в целях воздействия на вас. Вы не вправе собирать сведения из СМИ. Вы можете вынести вердикт только на основании того, что слушалось в суде. Не давайте кому-либо манипулировать вами».
Закончив речь, председательствующий обратился к коллегии с напутственным словом, в котором должен был разъяснить юридические термины, напомнить позиции обвинения и защиты, перечислить доказательства и обрисовать работу в совещательной комнате.
Присутствующие в зале позже говорили, что заметили в его речи явный обвинительный уклон.
«Взятку следователь получает за действия, которые он вправе совершать», — заявил судья. Особо председательствующий отметил и то, что посредник — это не только тот, кто действует в корыстных целях. Ткачук подчеркнул, что защита обвиняемых не оспаривает очередность событий. Оперативный эксперимент, говорил он, это выявление причастных к преступлениям и их задержание. А муляж денежных средств делается для того, чтобы люди думали, что это настоящие деньги. О том, что начальник Гривцова — следователь Олег Пипченков — в своих показаниях говорил, что «было недостаточно данных для привлечения Палихаты к уголовной ответственности», Ткачук в своей речи упомянул дважды (по словам адвокатов, тот же Пипченков говорил, что основные решения по делу принимал он, а не Гривцов).
Кроме того, судья отметил, что подсудимый Киримов в ходе заседания сам подтвердил, что деньги предназначались лично Гривцову.
«Я не говорил такого», — встал с места Киримов и стал спорить с судьей, в итоге получив два замечания. «Наблюдение по дружбе недопустимо», — продолжал говорить судья. Также он рассказал о принципе презумпции невиновности, и тут же добавил: «Вместе с тем, показания подсудимого оцениваются в совокупности с другими доказательствами. Показания — это их тактика, способ защиты». Не забыл он напомнить и о том, что все сомнения трактуются в пользу подсудимого, но заметил: «Только разумные сомнения должны толковаться в пользу подсудимых». Подробно анализируя доказательства обвинения, о позиции защиты он сказал лишь, что они считают себя невиновными.
Напоследок судья вспомнил о последнем слове Гривцова, который попросил присяжных «принять решение, за которое потом не будет стыдно». «Это он открыто воздействует на вас. Никто не вправе угрожать вам последующим стыдом», — заключил Ткачук.
Защитники один за другим заявили свои возражения на напутственное слово. Адвокат Гривцова Татьяна Лучкина стала перечислять, что «забыл» сказать судья, зачитывала она их по бумажке. «Они уже распечатанные?», — иронизировал Ткачук и заявил, что защитница вместо возражений продолжает прения. В ходе споров с места встала прокурор Ирина Шляева. — Доводы были специально выписаны, чтобы продолжить прения, — отметила она. — Доказательства защиты не представлены вообще, — продолжала Лучкина. — Время не затягивайте, — отвечал ей Ткачук. — Вы давали оценку доказательствам вообще, а не просто перечисляли, — возражала адвокат. — Говорить то, чего нет — бессмысленно, — говорил судья.
«Это напутственное слово — речь обвинителя в прениях. Судья нарушил принцип объективности и беспристрастности», — заявила адвокат Киримова.
Она также принялась перечислять свои доказательства, но Ткачук приказал ей присесть. Защитник Хацернова отметил, что судья не сказал, что с позиции защиты взятка была инсценирована, а Паркин использовал подсудимых в своих целях. Его судья также заставил опуститься на стул. После этого Ткачук сказал присяжным, что это Киримов обратился к Палихате, а не наоборот. Подсудимый вновь стал возмущаться.
В совещательную комнату присяжные удалились лишь в 14.50.
Через три часа они вынесли оправдательный вердикт: они единогласно признали не доказанным сам факт совершения преступления.
Зал разразился аплодисментами. Судье это не понравилось, он назвал реакцию слушателей «детской» и попросил соблюдать порядок. «Присяжные не любят сочинительства, — сказал адвокат Гривцова Аркадий Жеребенков. — Надеюсь, то уголовное дело в отношении Палихаты возобновят и привлекут его к уголовной ответственности. Услугу нам оказал судья, заняв обвинительную позицию. Наши присяжные умные, разобрались и вынесли верное решение».
Сам экс-следователь, выйдя из суда, первым делом принялся обнимать друзей. «Я ожидал такого решения, я верил, я не виноват, — сказал он журналистам. — Я три года боролся. Дело было сфабриковано изначально, я об этом заявляю уже три года».
