Цивилизация
Двум предполагаемым участницам Pussy Riot, заключенным под стражу, сделали выговоры. О претензиях сотрудников СИЗО № 6 в Печатниках к их самым обсуждаемым арестанткам стало известно лишь накануне вечером, когда с Надеждой Толоконниковой и Екатериной Самуцевич связались их адвокаты.
«Самуцевич вынесли выговор с занесением в личное дело», — сообщил «Газете.Ru» адвокат заключенных Николай Полозов.
Защитник предполагаемых активисток Pussy Riot рассказал, что его подзащитной попеняли на неправильно застеленное на ее койке одеяло. По словам Полозова вечером, уже после отбоя, когда арестантки готовились ко сну, в камеру Самуцевич пришли сотрудники СИЗО и вывели ее сокамерниц. «Когда они вернулись, одна была бледная и ее трясло, а вторая рассказала Кате, что, по словам оперативников, она передает детали дела одной из своих сокамерниц адвокатам, а те, соответственно, распространяют информацию в СМИ», — рассказал Полозов. При этом адвокат утверждает, что его подзащитная не делится с ним никакими разговорами, которые ведутся в камере и, кроме того для самих адвокатов «нет смысла комментировать дела, которые они не ведут».
Полозов предположил, что в камере установлены некие устройства, которые позволяют администрации отслеживать переговоры заключенных и таким образом оказывать на них давление.
Адвокат уверен, что это «один из грязных методов работы следствия» и попытка оказать давление на Самуцевич через негативное отношение ее сокамерниц. «Они хотят ее сломать, чтобы она сказала «дам любые показания, только дайте мне нормальную камеру с нормальными сокамерницами, чтобы ко мне никто не приставал», — заявил Полозов.
Надежде Толоконниковой объявили выговор за ее же собственные записи, обнаруженные в камере.
Вынесению выговора не помешало даже положение Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, принятых в 2005 году, которое гласит, что «подозреваемые и обвиняемые могут иметь при себе, хранить, получать в посылках, передачах и приобретать по безналичному расчету: шариковую авторучку, стержни к ней (черного, фиолетового, синего цвета), простой карандаш и бумагу для письма, ученические тетради, почтовые конверты, открытки, почтовые марки».
Третьей заключенной активистке повезло больше. Вчера у Марии Алехиной было первое за все время ее заключения получасовое свидание с матерью. Впрочем, Николай Полозов считает, что такое «расположение» администрации СИЗО всего лишь лишний раз подтверждает стратегию следствия для оказания давления на девушек. «Мне кажется, это комбинация методов кнута и пряника по отношению к нашим подзащитным, которое следствие использует для получения определенных сведений, но никаких показаний они не дают», — сказал адвокат.
«Следствие заходит в тупик, и без показаний девушек им сложно будет продолжать это уголовное дело. Им нужно признание, чтобы дело приобрело какую-то легитимность. Как говорил прокурор Вышинский, признание — царица доказательств», — добавил Полозов.
Впрочем, в заключении есть некие положительные моменты. Толоконникова, Самуцевич и Алехина содержатся в специальных камерах, где могут сидеть не больше четырех человек. По мнению защитника, решение администрации предоставить девушкам привилегированные условия связано с общественным резонансом дела. «Думаю, их содержат в спецкамерах из соображений безопасности, как бы чего не вышло, чтобы не попало от начальства», — предположил Полозов. Ранее Екатерину Самуцевич переводили из камеры в камеру на время приезда представителей общественной наблюдательной комиссии. В ее первой камере не было холодильника.
Позже администрация решила, что «легче поставить холодильник, чем переводить в другую камеру».
После майских праздников адвокаты намерены в судебном порядке потребовать ознакомиться с выговорами и обжаловать все дисциплинарные взыскания, которые могут стать дополнительным аргументом для следствия при продлении срока содержания под стражей. «Кроме этого, в случае если они будут признаны виновными и осуждены, выговоры помешают им освободиться по УДО, как в случае с Ходороковским и Лебедевым», — заявил Полозов.
