Цивилизация
Сессия Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) началась с обсуждения доклада комиссии по культуре, науке и образованию «СМИ и терроризм». Проголосованный без единой поправки проект резолюции содержит рекомендацию комитету министров СЕ «воздерживаться от запрещения или даже необоснованного ограничения под предлогом борьбы с терроризмом публикации в СМИ информации о терроризме». Депутаты ПАСЕ подчеркнули, что «борьба с терроризмом не должна использоваться государствами в качестве оправдания для ограничения свободы прессы». С другой стороны, авторы доклада подчеркнули, что «современный терроризм — это терроризм через СМИ», а поэтому профессиональные организации журналистов должны сами разработать «кодекс поведения журналистов, освещающих теракты, и воздерживаться от распространения шокирующих фотографий и изображений трактов».
Прокомментировать дебаты «Газета.Ru» попросила вице-спикера ПАСЕ, главу российской делегации в ПАСЕ, председателя комитета Госдумы по международным делам Константина Косачева.
— Каковы причины внеплановой постановки доклада о «СМИ и терроризме» в открытие сессии ПАСЕ?
— Не было ничего внепланового — банальная рокировка в повестке дня: дебаты по исчезнувшим в Мексике девушкам перенесли на завтра, а СМИ — на сегодня.
— Чем же тогда объяснить ажиотаж вокруг этих дебатов?
— Неудобством и деликатностью темы. Я сам столкнулся с этим, когда на осенней сессии был докладчиком на тему терроризма. Тогда меня поразило, что из 37 поданных поправок не было ни одной, касающейся непосредственно сюжета борьбы с терроризмом. На мой взгляд, это свидетельство некомпетентности или, извините за такой термин, импотентности ПАСЕ выработать идею противодействия терроризму. Тогда же я столкнулся с другим интересным феноменом: поскольку в мире нет устоявшегося понятия, что такое терроризм (международное право знает около 400 определений), я в своем докладе использовал то, что выработала сама ПАСЕ ранее. К моему изумлению, это вызвало бурю протеста, которая сошла на нет после того, как я прояснил источник.
— В чем же неудобство?
— В том, что ПАСЕ приходится признавать, что терроризм — такое же нарушение прав человека и что бороться с ним в белых перчатках нельзя. Очень бы хотелось, но не получится. Так что в отличие от ситуации годичной давности сегодня тотального отказа обсуждать тему регулирования свободы слова не последовало. Явно пришло понимание того, что делать это придется. Тут мы имеем коллизию двух прав: право человека получать информацию в полном объеме и право на защиту от террористической угрозы. Вывод, который я делаю из сегодняшней дискуссии, заключается в том, что ПАСЕ, с одной стороны, признает существование этой коллизии, а с другой, пока не готова сказать что-то дельное на сей счет. Все содержащиеся в резолюции рекомендации призывают журналистов соблюдать кодекс поведения, то есть заниматься самоцензурой. Призыв правильный, но он сработает только в государствах с устойчивой демократической системой.
— А в других государствах, с менее устойчивой?
— Будут ограничения. Кстати, российская делегация в ПАСЕ собирает подписи под проектом резолюции, который объявляет терроризм одним из базовых факторов, нарушающих права человека, и призывает рассматривать вопрос о защите прав человека именно в контексте противодействия этой угрозе.
— Но ведь в проекте резолюции содержится рекомендация национальным правительствам (через комитет министров СЕ) убрать все законодательные ограничения, препятствующие СМИ освещать, например, захват заложников?
— Думаю, что это характерная позиция для ПАСЕ. Неизменно во всех дебатах по этой теме водораздел проходит не по политическим критериям, а по географическим: чем ближе депутаты к странам, которые реально застигнуты террористической угрозой, тем более решительными они готовы быть в деле регулирования деятельности СМИ. У остальных же не рассеялась иллюзия, что с терроризмом можно бороться в белых перчатках.
