«Вдумайся, и тебе станет не по себе»

110 лет Даниилу Хармсу

Отдел культуры 30.12.2015, 17:48
Wikimedia Commons

В день юбилея одного из самых эксцентричных русских писателей «Газета.Ru» вспоминает его миниатюры и афоризмы разных лет, не потерявшие своей актуальности.

Даниил Хармс (Даниил Иванович Ювачев, 1905–1942) родился в Санкт-Петербурге. Он происходил из семьи известного народовольца Ивана Павловича Ювачева, приговоренного в свое время к смертной казни, замененной пожизненным заключением, отбывавшего ссылку на Сахалине, где с ним познакомился Чехов. Даня родился уже после освобождения отца, когда Ювачев вернулся в Петербург. Хармс-писатель сформировался в 20-е годы, обрел единомышленников в кругу поэтов, назвавших себя обэриутами (от ОБЭРИУ — Объединение Реального Искусства). «Кто мы? И почему мы?.. — вопрошали они в своем манифесте. — Мы — поэты нового мироощущения и нового искусства...» Погиб Хармс во время блокады в тюрьме. Это был его третий арест по традиционному для тех лет обвинению в антисоветской деятельности. Рукописи были спасены женой — Мариной Малич и остававшимися на свободе друзьями.

Голубая тетрадь №10

Жил один рыжий человек, у которого не было глаз и ушей. У него не было и волос, так что рыжим его называли условно.
Говорить он не мог, так как у него не было рта. Носа тоже у него не было.
У него не было даже рук и ног. И живота у него не было, и спины у него не было, и хребта у него не было, и никаких внутренностей у него не было. Ничего не было! Так что не понятно, о ком идет речь.
Уж лучше мы о нем не будем больше говорить.

Басня

Один человек небольшого роста сказал: «Я согласен на все, только бы быть капельку повыше». Только он это сказал, как смотрит — перед ним волшебница. А человек небольшого роста стоит и от страха ничего сказать не может.
«Ну?» — говорит волшебница. А человек небольшого роста стоит и молчит. Волшебница исчезла. Тут человек небольшого роста начал плакать и кусать себе ногти. Сначала на руках ногти сгрыз, а потом на ногах.
* * *
Читатель, вдумайся в эту басню, и тебе станет не по себе.

Сказка

Жил-был один человек, звали его Семенов.
Пошел однажды Семенов гулять и потерял носовой платок.
Семенов начал искать носовой платок и потерял шапку.
Начал искать шапку и потерял куртку. Начал куртку искать и потерял сапоги.
— Ну, — сказал Семенов, — этак все растеряешь. Пойду лучше домой.
Пошел Семенов домой и заблудился.
— Нет, — сказал Семенов, — лучше я сяду и посижу.
Сел Семенов на камушек и заснул.

Из записной книжки

Хвилищевский ел клюкву, стараясь не морщиться. Он ждал, что все скажут: «Какая сила характера!» Но никто не сказал ничего.

Один толстый человек придумал способ похудеть. И похудел. К нему стали приставать дамы, расспрашивая его, как он добился того, что похудел. Но похудевший отвечал дамам, что мужчине худеть к лицу, а дамам не к лицу, что, мол, дамы должны быть полными. И он был глубоко прав.

О Пушкине

Трудно сказать что-нибудь о Пушкине тому, кто ничего о нем не знает. Пушкин великий поэт. Наполеон менее велик, чем Пушкин.
И Бисмарк по сравнению с Пушкиным ничто. И Александр I и II, и III просто пузыри по сравнению с Пушкиным. Да и все люди по сравнению с Пушкиным пузыри, только по сравнению с Гоголем Пушкин сам пузырь.
А потому вместо того, чтобы писать о Пушкине, я лучше напишу вам о Гоголе.
Хотя Гоголь так велик, что о нем и писать-то ничего нельзя, поэтому я буду все-таки писать о Пушкине.
Но после Гоголя писать о Пушкине как-то обидно. А о Гоголе писать нельзя. Поэтому я уж лучше ни о ком ничего не напишу.

Веселые ребята

Николай 1 написал стихотворение на именины императрицы. Начинается так: «Я помню чудное мгновение...» И тому подобное дальше. Тут к нему пришел Пушкин и прочитал. А вечером в салоне у Зинаиды Волконской имел большой через них успех, выдавая, как всегда, за свои. Что значит профессиональная память у человека была. И вот утром, когда Александра Федоровна кофий пьет, царь-супруг ей свою бумажку подсовывает под блюдечко. Она прочитала и говорит: «Ах, Коко, как мило, где ты достал, это же свежий Пушкин!»

Однажды Пушкин стрелялся с Гоголем. Пушкин говорит: «Стреляй первый ты. — Как я? Нет, ты! — Ах, я? Нет ты!» Так и не стали стреляться.

Лермонтов любил собак. Еще он любил Наталью Николаевну Пушкину. Только больше всего он любил самого Пушкина. Читал его стихи и всегда плакал. Поплачет, а потом вытащит саблю и давай рубить подушки. Тут и любимая собака не попадайся под руку — штук сорок как-то зарубил. А Пушкин ни от каких стихов не плакал. Ни за что.

Лев Толстой очень любил детей. Утром проснется, поймает кого-нибудь и гладит по головке, пока не позовут завтракать.

Однажды Гоголь переоделся Пушкиным, пришел к Пушкину и позвонил. Пушкин открыл ему и кричит: «Смотри-ка, Арина Радионовна, я пришел!»

Пушкин сидит у себя и думает: «Я гений, ладно. Гоголь тоже гений. Но ведь и Толстой гений, и Достоевский, царство ему небесное, гений! Когда же это кончится?» Тут все и кончилось.