Цивилизация
В начале 1950-х 22-летнего Михаила Светина не приняли ни в один театральный вуз Москвы; менее упорный человек после такого мог бы и отказаться от актерской карьеры. Но только не Светин: добившись личной встречи с Аркадием Райкиным и согласия на прослушивание, он сумел убедить великого артиста эстрады в том, что достоин стать его учеником.
В училищах Светину отказывали по разным причинам: и прикус неровный, и рост маленький, и актерского дара бог не дал.
Но Райкин сумел разглядеть талант в действительно невысоком юноше; правда, ученичество длилось не очень долго — Светина выгнали из театра, как он сам вспоминал, за советы учителю, как надо играть.
Дальше началось путешествие по всей стране. Он играл в театрах Камышина, Петропавловска, Иркутска, Пензы, уже в 60-е вернулся в свой родной Киев, в Театр оперетты. В начале 1970-х снова приехал в Ленинград — но уже не к Райкину, а в Малый драматический театр. Через десять лет, когда актеру исполнилось полвека, его пригласили в труппу Ленинградского театра комедии имени Акимова — вместе с Александром Демьяненко, Анатолием Равиковичем и Игорем Дмитриевым.
В кино Светин начал сниматься после переезда в Ленинград.
Роли ему доставались небольшие, но зато в самых популярных фильмах того времени. Он сыграл в школьной драме «Не болит голова у дятла» — соседа главного героя, которому не дает покоя игра на барабанах, в «Афоне» Георгия Данелии — шофера Воронкова, в «Двенадцати стульях» Марка Захарова — инженера Брунса, за гарнитуром которого охотился несчастный отец Федор.
Свою самую, пожалуй, известную роль Михаил Светин сыграл в 1982 году — в новогодней комедии Константина Бромберга «Чародеи».
Это был волшебник и бывший домовой Фома Брыль — один из двух сотрудников НУИНУ (вторым был Ковров в исполнении Эммануила Виторгана).
Светин снялся более чем в ста фильмах. Почти всегда он играл слегка неловких, иногда добродушных, иногда злых, но неизменно комических героев, которые находились на втором плане по отношению к главному сюжету, придавали экранному пространству глубину.
Светин — один из последних актеров той удивительной и сегодня, к сожалению, почти исчезнувшей породы, которых даже после эпизодов запоминают и любят едва ли не больше главных героев.
В последние годы он играл немного, но вряд ли найдется человек старше тридцати, который моментально не вспомнит светинские глаза, невероятно характерный, какой-то уютный голос. Михаил Семенович создал поразительно российский и при том совершенно интернациональный образ, ведущий родословную одновременно от героев Зощенко, жуликов О'Генри, сказок Евгения Шварца и добродушных пройдох Ильфа и Петрова.
