Цивилизация
Дизайнер Ян ван Тоорн не создал работы, которая могла бы стать его визитной карточкой, — как банка супа «Кэмпбелл» у Энди Уорхола. Тем не менее его политические календари с проросшей через цифры травой и почтовые марки с портретами детей всех национальностей мира со временем переросли в целую эстетическую программу. Она вскрыла новое, прагматичное отношение к дизайну, от которого ван Тоорн требовал не столько красоты, сколько службы делу. Ему было чуждо амплуа бурного гения в вельветовом берете:
дизайнер, по мнению ван Тоорна, должен быть манипулятором, серым кардиналом информационного мира и нисколько не стыдиться своей роли.
Выставка «Диалог с публикой» в ММСИ — это, по сути, ретроспектива. Здесь показывают больше ста работ ван Тоорна: от правозащитного плаката, которым художник ответил на доклад, посвященный состоянию тюрем в разных странах мира, до монографии о еще одном гуру графического дизайна послевоенных лет – Виллеме Санбдерге. В 1960-е, когда ван Тоорн только начинал карьеру, он противопоставлял свои работы элитарной культуре: намеренно нарушал типографские табу и силился расшевелить нидерландских обывателей. Сейчас ван Тоорн, в первую очередь, преподаватель и автор теоретических трудов по теории визуальной коммуникации — с 1991 по 1998 год он был директором академии Яна ван Эйка в Маастрихте, а в 2011 году стал почетным доктором Королевского колледжа искусств в Лондоне.
Работы ван Тоорна кажутся поп-артом — они переполнены кадрами из фильмов, наложенными на фотографии Троцкого и Ленина, которые у него перевоплощаются в поп-икон, вырезками из журналов, образами, заимствованными у Пикассо.
Но при этом голландец никогда не был увлечен «уорхоловским» гедонизмом — он считал, что любые цитаты, стили и приемы дозволены, лишь бы социальный заряд и злоба работы оставались более важными, чем цвет шрифта.
Только так дизайнер сможет наконец повлиять на современную действительность, а не решать, в серебристую бумагу какой марки упаковать культуру.
Но, кажется, ван Тоорна волнует не столько проблема мира во всем мире, сколько новые способы заявить о ней. Так, афроамериканский мальчик, обнимающий Микки-Мауса, в его интерпретации становится символом замалчивания межкультурных противоречий и оказывается смонтирован на одном плакате с фотографиями из Ирака и вырезками из американских газет за 11 сентября 2001 года.
Авторским манифестом стала для ван Тоорна серия календарей, над которой он работал в начале 1970-х годов по заказу амстердамской типографии Mart Spruijt.
С их помощью он смог напрямую поквитаться с потребительским рабством и всем современным обществом, увязшим в имперских и гендерных предрассудках. На обложке одного из календарей он помещает групповой портрет красоток Мисс Израиль, Мисс Саудовская Аравия, Мисс Сирия и Мисс Египет поверх фотографии госсека США Генри Киссинджера. На другом тучные женщины, толкающиеся на рынке в Амстердаме, рифмуются с искалеченными войной вьетнамцами.
В 1980 году ван Тоорн предпринимает попытку вывести графику на новый повествовательный уровень: он создает серию из семи плакатов «Человек и его окружение». Фоном каждого плаката стала фотография Софи Лорен с сыном – медиаверсия Мадонны с младенцем. Чужеродный образ здесь объединяет разрозненные изображения в полноценную визуальную прозу со своим сюжетом. Эта работа стала точкой отсчета для его теоретических рассуждений о дизайне.
Именно этот период ван Тоорн изобретает так называемый «диалогический метод», согласно которому дизайнер должен быть посредником между информацией и ее получателем, а лучше – мудрым наставником для своего зрителя.
Но работы ван Тоорна едва ли исчерпываются односложной борьбой за социальную справедливость и теоретическими рассуждениями о природе информации. Его чинно мнущиеся на групповом портрете ученые, склеенные с семью голыми толстяками в душе, – обложка журнала «Museumjournaal» за 1979 год, плакаты, сделанные для музея в Эйндховене, очень ироничны (на одном из них ван Тоорн перечислил все покупки музея за предыдущий год и написал: «На эти работы мы потратили 273 969 гульденов наших налогоплательщиков. Приезжайте и посмотрите»). Они интересны не только гражданской позицией воинственного автора. Сама мысль бороться с поп-миром его же средствами поражает своей смелостью. Наверное, такое же впечатление производили бы советские «Окна РОСТА» времен гражданской войны, выполненные в стиле поп-арт.
