Цивилизация
Всякий новый вид искусства довольно скоро обзаводится собственными архивами, легендами, хрестоматиями и классиками. В этом смысле видеоарт, которому еще и полувека не стукнуло, особенно показателен. В медиатеках по всему миру хранятся тысячи видеоработ – и на пленках, и в оцифрованном формате. А пионеры этого направления давно стали культовыми фигурами, почитаемыми пусть не очень массово, зато истово. К их числу принадлежит и Нэн Хувер, чью персональную выставку в Artplay устроили ГЦСИ (Государственный центр современного искусства) и голландский архив медиаискусства Montevideo, крупнейший в Европе.
Вообще-то в Montevideo собраны работы самых разных художников, отнюдь не только голландских, но в случае с Нэн Хувер можно говорить о некоем национальном приоритете. Хотя художница родилась в Нью-Йорке и прожила за океаном первую половину жизни, именно Нидерланды стали для нее второй родиной и отправным пунктом в дальнейшей творческой карьере. В Амстердаме начала 1970-х она приобщилась к чрезвычайно узкому тогда кругу видеоартистов и приняла судьбоносное для себя решение посвятить этому занятию все силы. Сама она так формулировала главную причину, заставившую ее отказаться от традиционных художественных технологий и погрузиться в непривычную сферу:
«Больше всего меня привлекла возможность двигаться в реальном времени и решать, как бы я хотела в нем двигаться. Это было похоже на творение в пространстве. Электронном пространстве, которое представлялось мне более интересным и захватывающим из-за своей загадочности».
Это признание любопытно тем, что выдает несколько иные стимулы, нежели у ряда других художников, вооружившихся в те годы видеокамерами вместо карандашей и кисточек. Тогда была популярна социальная критика – в частности, критика телевизионных нравов и шаблонов; на ней базировались многие ранние видеоопусы. А Нэн Хувер оставалась по преимуществу равнодушной к такой постановке вопроса, хотя одного из самых модных трендов эпохи она все же не миновала.
Превращая фрагменты собственного тела в подобие пейзажей, художница подспудно полемизировала с традицией преподносить женскую плоть в эротическом контексте.
Феминистский уклон был немаловажен для укрепления статуса автора на международной арт-сцене, но все-таки роль Нэн Хувер в истории нового медиа состояла несколько в другом.
Она стала проповедником абстрактного, медитативного, бессобытийного видеоарта, который по сей день вдохновляет рафинированных приверженцев и навевает неизмеримую тоску на широкую публику.
Почти все родовые признаки этого специфического жанра можно обнаружить на нынешней ретроспективе. Когда дрожащая камера на протяжении долгих минут пытается сфокусироваться то на краешке губы, то на кончике носа, то на тени от ресниц. Происходит жесткая селекция зрителей — на тех, кто обнаруживает тут психоделическую рефлексию, и тех, кто с мысленным чертыханием перебирается к следующему опусу, столь же якобы бессодержательному. Недовольных всегда больше, чем восхищенных.
Да и чему удивляться: созерцать фактуру скомканной тряпки на протяжении 12 минут 35 секунд (произведение «Пустыня») дано не каждому.
Равно как и получать удовольствие от почти бесконечной ряби на воде, отражающей лунный диск (опус «Луна»). Даже в своих поздних работах, сделанных незадолго до смерти в 2008 году, Нэн Хувер остается бескомпромиссной семидесятницей, не желающей тешить праздную аудиторию и стремящейся к поиску странных, полубессознательных истин. Ее «абстрактные пейзажи» символизируют ту недавнюю эпоху, когда подлинное авторское видео просто обязано было выглядеть предельно субъективным.
Иначе зачем нужен художник, если он не способен открывать ваши глаза и переворачивать ваш разум?
Следует признать, что эта концепция в историческом смысле так и не победила, но и поражение тоже не потерпела. Она продолжает существовать параллельно другим проявлениям визуальной культуры, гораздо более привычным и понятным. А коли так, то альтернативные кумиры вроде Нэн Хувер обречены на вечную неприязнь «простых зрителей» и столь же вечную любовь взыскующих интеллектуалов.
Феминистский уклон был немаловажен для укрепления статуса автора на международной арт-сцене, но все-таки роль Нэн Хувер в истории нового медиа состояла несколько в другом.
Она стала проповедником абстрактного, медитативного, бессобытийного видеоарта, который по сей день вдохновляет рафинированных приверженцев и навевает неизмеримую тоску на широкую публику.
Почти все родовые признаки этого специфического жанра можно обнаружить на нынешней ретроспективе. Когда дрожащая камера на протяжении долгих минут пытается сфокусироваться то на краешке губы, то на кончике носа, то на тени от ресниц. Происходит жесткая селекция зрителей — на тех, кто обнаруживает тут психоделическую рефлексию, и тех, кто с мысленным чертыханием перебирается к следующему опусу, столь же якобы бессодержательному. Недовольных всегда больше, чем восхищенных.
Да и чему удивляться: созерцать фактуру скомканной тряпки на протяжении 12 минут 35 секунд (произведение «Пустыня») дано не каждому.
Равно как и получать удовольствие от почти бесконечной ряби на воде, отражающей лунный диск (опус «Луна»). Даже в своих поздних работах, сделанных незадолго до смерти в 2008 году, Нэн Хувер остается бескомпромиссной семидесятницей, не желающей тешить праздную аудиторию и стремящейся к поиску странных, полубессознательных истин. Ее «абстрактные пейзажи», символизируют ту недавнюю эпоху, когда подлинное авторское видео просто обязано было выглядеть предельно субъективным.
Иначе зачем нужен художник, если он не способен открывать ваши глаза и переворачивать ваш разум?
Следует признать, что эта концепция в историческом смысле так и не победила, но и поражение тоже не потерпела. Она продолжает существовать параллельно другим проявлениям визуальной культуры, гораздо более привычным и понятным. А коли так, то альтернативные кумиры вроде Нэн Хувер обречены на вечную неприязнь «простых зрителей» и столь же вечную любовь взыскующих интеллектуалов.
