Началось все, как известно, с Марли. Компаньон скрюченного от собственной алчности ростовщика Эбенезера Скруджа умер, товарищ забрал с его навсегда сомкнутых век пятаки (или что у них там), а через семь лет в канун Рождества Марли вернулся. Оказалось, что страдавшего тягой к накопительству приятеля Скруджа на том свете настигло возмездие – к ногам приделали цепи с булыжниками, челюсть вываливается – в общем, тяжело, все болит и даже поговорить толком не выходит. Марли не приходит один, это мы тоже прекрасно знаем. В комплекте с ним, цепями и челюстью идут три призрака – прошлого Рождества, нынешнего и будущего.
В конце путешествия длиною в бесконечную ночь скруджам полагается каяться, помогать бедным и вообще становиться хорошими людьми.
«Рождественская песнь в прозе» Чарльза Диккенса, так уж вышло, едва ли не самое популярное произведение англичанина и вполне может соревноваться с его же «Оливером Твистом». Виной тому студия Disney и порожденная ей склочная утка в красном сюртуке и черном цилиндре, такая же жадная, как прототип, и столь же добрая внутри. У сегодняшних детей за пределами Соединенного Королевства имя Скрудж вызывает ассоциации исключительно с ней. Поэтому диснеевские кудесники решили ситуацию исправить – снять пусть девятьсот девяносто девятую, но на сей раз полностью соответствующую духу и букве экранизацию. Для этих целей был ангажирован Роберт Земекис – автор «Кто подставил кролика Роджера» и «Форреста Гампа», последние лет 10 работающий по принципу «3D для народа». До сей поры его опусы особых восторгов не снискали – «Полярный экспресс» стал пробным камнем,
а на «Беовульфе» Земекис, объединившийся с Нилом Гейманом и Роджером Айвори, просто отлично развлекся, приделывая голой Анджелине Джоли хвост.
В данном случае родителям можно не беспокоиться – обошлось без всяких шуток с хвостами и усами. «Рождественская история» отказывает себе в ерничестве с первых же кадров – такого точного Лондона в 3D не видели даже аборигены, а все герои смотрят с экрана с выражением профилей на викторианских монетах. Фильм, как и предыдущие два опуса, сделан по технологии «захвата движений», в роли прототипов выступили Колин Ферт, Джим Керри и Гэри Олдмэн, но точно распознать можно только первого – ужимки Керри погребены под пиксельным возрастным гримом, а Олдмэн и вовсе исполняет своего Марли так, будто в детстве смотрел советское «Кентервильское привидение».
Освободившись от ярких актерских индивидуальностей, Земекис получил возможность вдоволь поработать с антуражем, и получилось, без преувеличения, великолепно.
Проблема лишь в том, что по недосмотру увлеченного окружением режиссера на волю вырвался назойливый огонь диккенсовского гуманизма, засиявший так, что глаза режет даже сквозь трехмерные очки. Пока речь идет о собственно демонстрации последствий неправедной скруджевой жизни, все хорошо – дорожка к смерти и забвению бежит лихо и время от времени закладывает головокружительные виражи с обязательным спилберговским полетом по Луне.
Когда же дело доходит до прививки гуманизма, становится даже неловко – понятно, что учиться доброте и щедрости надо с малых лет, но не с таким же зверством, дети в зале все-таки.
Впрочем, мораль в притчах, как это принято, приберегли под конец, а до этого момента здесь, право же, есть на что полюбоваться. Что же касается Керри, исполнившего помимо Скруджа еще и всех трех призраков, то ему все же пару раз удается хитро подмигнуть из-под трехмерного спуда. Просто чтобы дать понять каждому напуганному ребенку, что все эти ужасы — понарошку, а то, что маска у него на этот раз не зеленая, совершенно ничего не значит.
