Цивилизация
Алексей Макаркин, руководитель аналитического департамента Центра политических технологий
Особая позиция и конституционное большинство
Причин по созданию нескольких «платформ» на безе «Единой России» несколько. Первый момент состоит в, конечно, очень сложной внутрипартийной ситуации, потому что перед выборами она включила в себя все фракции партии власти. Там есть люди и вполне либеральных, и очень патерналистских взглядов на экономику. Например, с одной стороны — Владислав Резник, с другой — Андрей Исаев. Это люди с совершенно разным менталитетом. Они вошли в один список на общей президентской платформе, но, хотя сохраняется партийная дисциплина, чувствуется, что внутри партии есть достаточно серьезные и объективные расхождения. Эти разногласия проявляются в ходе законодательной работы. Сейчас они микшируются за счет внутрипартийной дисциплины, но понятно, что это можно делать только временно.
Второй момент заключается в том, что разногласия существуют не только на уровне идеологическом, но и организационном. Проблема оптимизации отношений по линии центр — регионы не смогли решить в течение долгого времени. С одной стороны, «Единая Россия» — партия президентская, с другой стороны, она опирается на региональный ресурс. В списке партии было 3 десятка глав регионов, в высшем совете присутствует Шаймиев, понятно, что интересы очень разные и, в частности, Шаймиев выражал явное недовольство тем, что при обсуждении законопроектов не учитывается мнение высшего совета. То есть не учитывают мнение самого Шаймиева, как крупной региональной фигуры. В тоже время есть партийный аппарат, Богомолов, Волков, у которого свой взгляд.
Понятно, что многие регионалы, которые, с одной стороны, настроены менее либерально, чем некоторые федеральные политики, с другой — отстаивают свои интересы, считают идею образования нескольких крыльев достаточно привлекательной.
Третье. Президент озвучил целый ряд проектов, предусматривающих модернизацию в социальной сфере. В прошедший вторник вопрос об отмене целого ряда льгот обсуждался на правительстве. Если упразднение льгот по ЖКХ было отложено, но и не отменено, то многие другие льготы — по транспорту, по медицинскому обслуживанию — упраздняются и лишь частично заменяются компенсациями. Это вызывает очень серьезное напряжение в обществе, соответственно, напряжение в партии. Многим партийцам будет очень сложно голосовать за законопроекты, которые не встречают поддержки их избирателей. Избиратели же хотят от них сейчас сохранения льгот и, может быть, даже их увеличения, поэтому депутаты хотели бы зафиксировать свою особую позицию, отсюда идет такая левоцентристская инициатива.
То есть роль играет не только идеология и интересы регионов, но и реформы социальной сферы.
То есть «Единая Россия» поддержала бы реформы большинством, но так, чтобы часть депутатов имела возможность заявить об особой позиции и тем самым сыграть на негативном отношении значительной части населения к этим реформам. Сходная ситуация была в прошлой Думе, когда фракция «Единство» целиком поддерживала позицию Кремля, а фракция ОВР подчеркивала, что она согласилась проголосовать за энергетический пакет только после больших уступок, на которые пошло правительство. Возможность заявить о своем несогласии особенно важна для депутатов-одномандатников, которым напрямую надо обращаться к своим избирателям и напрямую перед ними отвечать.
Но есть и четвертый аспект. Кремль заинтересован в формировании управляемой двухпартийной системы. Если кандидат на роль правоцентристской партии в виде «Единой России» уже есть, то кандидата на роль левоцентристской партии не видно. Зюгановцы не хотят быть слишком управляемыми, они и Семигина исключили, который был сторонником этого проекта. Существует целый ряд проектов, например, семигинский и рогозинский, но они слишком слабы. В ответ появляется идея о плавном разделении «Единой России» с тем, чтобы сделать из большинства правоцентристскую, а из меньшинства левоцентристскую партии. То есть реализовать проект двухпартийной системы усилиями одной «Единой России».
Но все эти четыре аргумента за разделение сталкиваются с одним большим аргументом против. Сейчас у власти есть опора в виде конституционного большинства. Если начать растаскивать «Единую Россию», дезинтегрировать и создавать еще какую-то левую силу, то можно опоры лишиться. А созданная левоцентристская партия будет эволюционировать в сторону сближения с «Родиной», может быть, даже по каким-то позициям сближаться с КПРФ. Может случиться так, что расстановка сил, которая была достигнута и которая выгодна власти, поскольку она может принудить кого угодно к позитивному голосованию, даже по непопулярным законопроектам, будет нарушена.
Власти придется торговаться с левоцентристами, которые могут играть с «Родиной» или с кем-то еще. И контроль над парламентом может быть поставлен под сомнение.
Я не могу упомнить успешных случаев разделения правящей партии. Одну партию создать сверху можно, но разделить ее потом на две группы… такого не было ни в Мексике, ни в Японии, а в Иране, наоборот, перед самым свержением шаха правящую и якобы оппозиционную партии объединяли в одну.
Дело в том, что левоцентристская партия в основном выходит из профсоюзов. Не случайно в этой инициативе участвует Исаев, непосредственно связанный с ФНПР. Но так как в данном случае речь идет не о профсоюзной инициативе, а о разделении партии власти, то я сомневаюсь, что это будет иметь серьезный результат. Может быть, в ходе дезинтеграционного процесса созданная структура ослабнет. Протестные группы населения могут этого не понять. Если в связи с реформами начинается протест, то население обычно склоняется к наиболее радикальной из числа серьезных политических сил, которая наиболее последовательно выражает протестные настроения. В данном случае это зюгановцы. Если партия будет конкурировать с самой «Единой Россией», то она тогда будет просто отнимать голоса у власти. В результате проект станет изводом «блока Ивана Рыбкина». Если же они будут играть на левоцентристской поляне, то им будет очень сложно конкурировать с коммунистами. Там необходим человек с радикальным имиджем, дистанцированный от власти, типа Глазьева. Таким имиджем эти политики не обладают. Они слишком тесно связаны с властью или с федеральной, или с региональной.
Так как «Единая Россия» — это, в первую очередь, партия Кремля, то все будет зависеть от его позиции. Если он согласиться на этот проект, что маловероятно, то, видимо, партия будет как-то разделена. Если же Кремль, что значительно более вероятно, от этого проекта с самого начала откажется, то он так и останется проектом
Если же разделение произойдет, то выиграет от него часть губернаторов, которые подчеркивают свою левоцентристскую идентичность: Шаймиев, может быть, Строев, может быть, Рахимов — и кто-то из депутатов, которые займут руководящие посты в этой партии, — например, Исаев. Но такой вариант весьма маловероятен, потому что он подрывает полученное «Единой Россией» конституционное большинство и не гарантирует жизнеспособности новой политической силы на левоцентристском фланге.
Сейчас идею просто вбрасывают и смотрят, получится или нет. Если получится, то позиции ее сторонников усилятся, не получится — они не ослабнут. В любом случае они останутся при своем.
Борис Надеждин, секретарь президиума СПС
«Единая Россия» перестает быть жестким управляемым организмом
Разговоры про два крыла — это совпадение двух вполне реальных процессов. Во-первых, это кремлевская программа подавления коммунистов и выращивания вместо них чего-то такого левого. Идеальная конструкция для Кремля — это две большие, жестко вертикально организованные партии, которые представлены во всех парламентах, одна называется левой, другая — правой, но реально за ней стоит администрация президента, которая раздает должности.
Конструкция имеет мало общего с демократией и гражданским обществом, но в некоторых государствах третьего мира вполне жизнеспособна.
Второй процесс состоит в том, что стиль управления фракцией единой России в Госдуме начал очень серьезно беспокоить тех депутатов, которые хотя бы минимально претендуют на самостоятельную политическую траекторию. Им запретили вносить законы без президиума, и речь уже о том, чтобы перейти на пропорциональную систему формирования парламента. Совершенно очевидно, что такая реформа означает смерть того слоя депутатов, на котором держались думы предыдущих созывов, а именно — прагматичных одномандатников — друзей губернаторов и олигархов.
Если ваша политическая карьера лежит не через округ, то есть дружбу с губернатором и олигархом, а через партийный список, то есть через дружбу с кремлевскими технологами, то это принципиально иной тип политики.
~ Одномандатники, которым заткнули рот сейчас, понимают, что их лишают ближайших перспектив. Их недовольство проявляется в виде «бунта на корабле». Морозов и Исаев говорят об этом аккуратно, а такие депутаты, как Гудков, — открыто. Конечно, этот бунт будут поддерживать региональные лидеры. Несмотря на фильтры отбора, в массовке «Единой России» остались потенциально достаточно мощные политики, такие, как одномандатники из «Нардепа».
Идея о двухпартийной системе и зреющее недовольство внутри партии приводят к тому, что ЕР перестает быть жестким управляемым организмом. То есть если принято решение расколоть партию на две части, то тут же возникает огромное количество организационных ниш и начинается вполне нетривиальная игра, поскольку до сих пор слева ничего построить не удавалось.
Кремлю, для того чтобы создать слева что-то жизнеспособное, нужно будет поступиться управляемостью этого проекта, что, в свою очередь, привлечет в него достаточно самостоятельных людей.
Беседовал Евгений Натаров
