Цивилизация
Уверяют, будто наше начальство ничему не учится, слепо цепляется за власть и полностью согласно с тем, что ему о нем рассказывает орава лизоблюдов, которых оно при себе содержит.
Так говорят, и говорят зря. Понятно, что персоны из руководящего круга в массе своей вовсе не стали какими-то там либералами или уж тем более демократами. И не похоже, что собираются. Но сегодня они уже совсем не те люди, какими мы знали их всего несколько лет назад. В их сердцах оборвалось что-то главное.
За исторически короткий срок они лишились того, на потерю чего их предшественникам-большевикам понадобилось лет шестьдесят, если не больше. Они потеряли веру в правильность и вечность своей системы. А это такая штука, что если один раз лишишься, то уж навсегда.
«Я думаю, что вот этим гражданам из ПАРНАСа вполне по силам сделать безукоризненные документы… Люди-то там все нам известные. Они сами порождение той же самой системы…» В этих немногих словах много смыслов. Но вот самый занятный: президент Медведев, официальный глава системы, ее, если угодно, «порождение № 1», оказывается, сегодня считает былые связи с ней чем-то компрометирующим Касьянова, Немцова или Рыжкова.
Лукавство? Мягко сказать, да. Но надо добавить, что Дмитрий Медведев уже несколько недель непрерывно и публично шельмует идеологические святыни нулевых лет, от «ручного управления» и до «сверхцентрализации». Независимо от его желания или возможности что-нибудь изменить это уже вовсе не личный взгляд на систему. Ведь примерно в том же направлении, хотя и не так споро, движутся и мысли большинства наших руководящих лиц. Просто Медведев говорит, а они помалкивают по природной своей боязливости. А ведь по должности обязаны протестовать, восхвалять оскорбленные системные ценности. Где же клики? Почему никто не возглашает здравицу властной вертикали, этой самой передовой управленческой идее со времен неандертальцев? Почему никто больше не обещает века победоносного движения по особому пути госмонополизма и госкорпоративизма?
А если такой пафос выглядит излишним, то
почему бы ответственным должностным лицам, обязанным этой самой системе своими карьерами, попросту не разъяснить народу: политический порядок, построенный в середине нулевых лет, сделан умно, качественно, комфортно и навсегда. Какая вроде бы очевидная в их устах мысль! Но нет, не разъясняют.
Даже Путин, которому первому следовало бы возвысить голос в защиту того, что им самим придумано, как-то не находит подобающих случаю, бьющих наотмашь слов, которые по другим поводам у него всегда в наличии. Вместо этого то призывает быть аккуратными и не спешить с переменами, то ностальгически возится с каким-то «народным фронтом», извлеченным из музея политических курьезов прошлого века. Неужели и тут иссякает вера в свою правоту?
Возьмем для сравнения большевиков середины 20-х и советских вождей середины 80-х. В разгар нэпа жизнь налаживалась, страна оживала, и ничто не мешало правящему слою заняться устройством личных дел – допустим, самообразованием, или, скажем, улучшением качества гражданской службы, или хоть коррупцией — мало ли что они могли придумать! А вместо этого большевики учинили Великий перелом. Вовсе не по прихоти, а потому что воображали, что выполняют волю Истории (с большой буквы), что за ними Правда, а впереди Великое Будущее (тоже все с больших букв). Система была полна дикой энергии и шла по восходящей линии.
А шестьдесят лет спустя высшая точка системы была уже так далеко позади, нисходящая ее линия опустилась так низко, ощущение, что эксперимент провалился, распространилось в номенклатурном кругу так широко, что неизбежность финала смутно ощущалась уже почти всеми. Этот финал можно было еще какое-то время оттягивать, можно было попробовать все перестроить сверху, а можно просто отдаться на волю волн. Но любой сценарий, будь он мягким или жестким, затянутым или быстрым, вел к смене советского режима. Его исторический срок истекал.
Любая навязанная сверху система имеет восходящую ветвь, когда ее лидеры искренне верят в свою правоту и действуют, исходя из этого заблуждения, и ветвь нисходящую, когда они эту веру теряют и правят по инерции. В 1970-х Каддафи и Асад-старший были на подъеме и воображали, что сооружают в Ливии и Сирии этакие ни на что не похожие режимы, исполненные необычайного совершенства, красоты и наступательной мощи. Сегодня Асад-младший и старенький Каддафи пытаются просто продлить свое пребывание у власти. Не совсем исключено, что кто-нибудь один из них, а то и оба на какое-то время еще удержатся. Но даже если и так, то оставшиеся этим режимам годы они будут жить, фактически признавая себя не венцом творения, а затянувшейся ошибкой истории, разглагольствуя поэтому о каких-то «переменах» и «реформах» и прямо или косвенно соглашаясь с тем, что они не навсегда, а только временно. Такова логика нисходящей ветви.
У нас тут не Сирия, но называть временным то, что в нулевые годы выдавало себя за вечность, стало своего рода специализацией президента Медведева. «Совершенно очевидно, что централизация полномочий в любом государстве… не может продолжаться бесконечно. В какой-то период нам нужно было закрутить, что называется, гайки… но перекручивать эту систему тоже нельзя. Сейчас нужно подумать о том, каким образом наша система… могла бы стать менее бюрократической и более свободной…»
Это был ответ на соображения Михаила Прохорова, который, честно сообщив о себе, что он никакой не оппозиционер, а, наоборот, стопроцентный человек системы, заговорил о возврате к наследию проклятых 90-х — к реальной выборности глав городов, включая столицы, реставрации выборов в Думу по одномандатным округам и многому прочему в том же вкусе.
Разумеется, те, кто не так давно с мессианским азартом закручивал гайки, вовсе и не догадывались, что это так, временно. Думали, что строят пирамиды, и только теперь обнаружили, что получились куличи из песка.
Но задним числом назвать это дальновидным стратегическим маневром наподобие кутузовской сдачи Москвы — объяснение не хуже любого другого.
Так или иначе, но перелом в умах состоялся. Люди системы больше не считают ее удачным изобретением. Теперь им осталось сделать выбор — продлевать существование порядка, в перспективы которого сами же не верят, или искать выход из тупика, в который с таким энтузиазмом еще недавно старались забраться подальше.
