Екатерина Шульман
о новой роли
российского парламента

Захребетники России

25.04.2011, 09:52

Северокавказские общества должны получить четкий сигнал, что существование на федеральной бюджетной игле не вечно

У националистов в субботу не получилось собрать много людей на митинг «Хватит кормить Кавказ». Вообще пока что у них в целом не получается воссоздать декабрьский драйв Манежной площади. Почему – отдельный разговор, но тема дотаций Северному Кавказу и впрямь заслуживает внимания.

Совокупные дотации федерального бюджета пяти северокавказским республикам – Чечне, Дагестану, Ингушетии, Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии – в этом году составят около 130 млрд рублей в год или более четверти от всех федеральных дотаций регионам. На эти деньги (если не воровать, конечно) можно было бы, например, ежегодно вводить около 2000 км федеральных автотрасс (на 2011 год запланирован ввод всего 142 км). Это в полтора раза больше ожидаемых дополнительных поступлений от повышения акцизов на бензин в этом году.

Важнее даже не сам факт дотаций, а то, что годами республики Северного Кавказа приучаются к полной финансовой несамостоятельности.

У Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии доля федеральных денег в доходах бюджетов составляет около 60%, у Чечни, Дагестана и Ингушетии и вовсе 75–90%.

Правительства последних трех республик собирают собственных бюджетных доходов лишь примерно на 6 тысяч рублей на жителя в год, в то время как в среднем консолидированные бюджеты субъектов РФ – около 42 тысяч рублей (в 2009 году). Власти северокавказских республик входят во вкус: недавно Кадыров попросил заранее гарантировать выделение Чечне 500 млрд рублей до 2025 года.

Подобному иждивенчеству и неспособности наладить функционирование местных экономик нет никаких рациональных объяснений. Именно северокавказские республики обладают молодым и быстрорастущим населением, в отличие от всех других регионов России. В Дагестане, Чечне и Ингушетии 25–30% молодежи и всего 9–11% пенсионеров (в Центральном федеральном округе, например, 14% и 25% соответственно). В этих же трех республиках прирост населения за последние 10 лет составил более 25% — цифра, которая не снилась ни другим регионам, ни России в целом. Негативного влияния плохой демографии на экономику здесь просто нет.

Прибавьте к этому природные ресурсы: даже сегодня Чечня добывает полтора миллиона тонн нефти в год, а нефтяные ресурсы дагестанского шельфа изучены на единицы процентов. Как показал опыт астраханского и казахстанского секторов Северного Каспия, здесь вполне возможны крупные открытия месторождений углеводородов, что в перспективе могло бы превратить Дагестан из беднейшего субъекта РФ в аналог Азербайджана, сильно выигравшего от начала разработки нефтегазового шельфа. Кто мешает «Грознефтегазу», 49% акций которого принадлежат правительству Чечни, бурить больше скважин и довести добычу нефти в Чечне до 3 млн тонн в год? В том же Ираке нефтедобыча давно превысила довоенный уровень и растет, а в Чечне она снижается. Кто мешает дагестанским властям разведывать потенциал каспийского шельфа? У региона выгодное географическое положение: вспомним, сколько стала зарабатывать на транзите углеводородов Грузия после прокладки по ее территории нефте- и газопроводов (что внесло немалый вклад в «грузинское экономическое чудо», кстати).

Такими благоприятными условиями – демография, природные ресурсы, география – не могут похвастаться подавляющее число регионов России. Тем не менее эти ресурсы не используются должным образом.

Население северокавказских республик и их политические элиты должны очень четко понимать: этот вопрос не может и не будет долго оставаться в тени российского политического процесса. Дело не только и не столько в росте ксенофобии – вопрос еще и в том, что

обязательно наступит момент, когда российские власти – нынешние или будущие – поставят вопрос о снятии Северного Кавказа с дотационной иглы вовсе не по ксенофобским, а по чисто экономическим причинам.

Если эту проблему не начинать решать сейчас, в будущем механизмы ее решения могут принять весьма брутальные очертания.

Кроме этого очень важно понимать, что именно мы дотируем. Последние 20 лет сопровождались фактически полным выдавливанием русского населения из северокавказских республик. Если по переписи 1989 года в Чечено-Ингушетии и Дагестане проживало около полумиллиона русских (15% населения), то по переписи 2002 года – менее 170 тысяч (4%), а сейчас наверняка и того меньше. Опросы показывают высокий уровень нетерпимости к христианству и рост поддержки ваххабизма. Авторитарные порядки в республиках Северного Кавказа намного жестче, чем в других регионах авторитарной России: здесь свобода прессы, оппозиционной деятельности, выборов не то что ограничена, а полностью подавлена. По сути, российская Конституция на этих территориях давно не действует ни де-юре, ни де-факто.

Неудивительно, когда людям не нравится, что все эти художества щедро оплачиваются из федерального кармана.

Элементарная логика подсказывает: хотите федеральных дотаций – обеспечивайте на своих территориях светский характер государства, равенство прав национальных меньшинств и разных религиозных конфессий. Хотите «этнической специфики» — зарабатывайте на нее сами.

Все это было бы полбеды, если бы эти территории не служили источником экспорта в остальную Россию различных нежелательных практик – от терроризма (организаторами терактов в Москве в 2010 и 2011 годах были выходцы с Северного Кавказа) и преступности (полицейское начальство постоянно упоминает о высокой доле преступлений, совершаемых приезжими из этого региона, хотя официально эта информация скрывается) до потока неграмотных абитуриентов с космически высокими баллами ЕГЭ. Все это мы получаем в обмен на наши федеральные деньги.

Принято обосновывать дотации ведущейся борьбой с террористическим подпольем. Но дотации идут годами, а угроза терроризма растет: уже на туристов нападают в Приэльбрусье, возобновились крупные теракты в Москве, число жертв вооруженных столкновений среди гражданского населения сопоставимо с афганским уровнем. Дотации не помогают решить эту проблему.

Ее решение немыслимо без возвращения в жизнь северокавказских республик политических и гражданских свобод, замены локальных «вертикалек власти» на парламентскую систему правления, отражающую клановую структуру общества и исключающую выталкивание из политической жизни тех кланов, которым не досталась вершина власти. Только общественные свободы и конкурентная политическая система смогут помочь развитию малого и среднего бизнеса, который сейчас в загоне, но способен создать альтернативу монопольно-мафиозной экономике, построенной на распиле федеральных миллиардов. Только конкуренция даст элитам стимул эффективно распоряжаться ресурсами и собственностью, заманивать к себе инвесторов, выводить экономику из тени, решить проблемы безопасности, наконец. Авторитарные системы, существующие на федеральные дотации под лейблом «лишь бы не было войны», создают ровно обратные стимулы.

Но главное – северокавказские общества и политические элиты должны получить четкий сигнал, что существование на федеральной бюджетной игле не вечно. Рано или поздно с такой моделью придется попрощаться, задуматься об ответственной модели управления своими республиками. Не будет этого понимания – будет рост националистических настроений, и в следующий раз митинги под лозунгами прекращения федеральных дотаций Кавказу станут собирать намного больше людей.