Карта политического бездорожья

Российский и американский лидеры, кажется, нашли идеальный формат для эффектного завершения своих официальных отношений. Кремлевский источник сообщил, что на воскресной встрече в Сочи президенты могут одобрить «дорожную карту», которая определит рамочные условия «в переходный период, в ближайшую и среднесрочную перспективу».

Дорожная карта – документ просто замечательный. С одной стороны, звучит солидно и прямо-таки олицетворяет динамизм. С другой – не обладает формальным статусом и никого ни к чему не обязывает.

Опыт подобных бюрократических изысканий уже есть – весной 2005 года Россия и Европейский союз согласовали дорожные карты движения к «четырем общим пространствам». Сегодня отношения складываются так, что о «картографии» трехлетней давности почти не вспоминают.

Впрочем, с Евросоюзом наша страна связана теснейшими экономическими узами, растет взаимная зависимость. С Америкой же «карта» обещает быть и вовсе умозрительной, ведь, как замечает экономист Клиффорд Гэдди, в торговом балансе США доля России сопоставима с показателем Доминиканской республики.

Психология отечественной политики такова, что отношения с Соединенными Штатами остаются в центре всеобщего внимания, а почти любая проблема рассматривается сквозь американскую призму. Отчасти это отражает инерционность мышления, с трудом отвыкающего от представлений времен холодной войны. Отчасти демонстрирует подспудное стремление ощущать собственную значимость: все-таки хочется соотносить себя именно с единственной сверхдержавой.

Между тем, если составить перечень первоочередных задач России, невольно задаешься вопросом: а существуют ли вообще российско-американские отношения как самостоятельное направление отечественной внешней политики? В чем заключаются приоритеты, например, президента Дмитрия Медведева? Можно обозначить три главных сферы приложения дипломатических усилий. Во-первых, это отношения с ближайшими соседями. Пространство бывшего СССР претерпевает постоянные изменения, статус-кво непонятно, когда установится.

За предшествующие восемь лет политика России на постсоветском направлении трансформировалась от поддержки интеграционной иллюзии до жесткого меркантилистского подхода.

Предстоит новое структурирование этой огромной территории, и от Москвы потребуется нюансированный и разнообразный подход. Поскольку окружающий мир отличается острой конкуренцией, в том числе и за региональное влияние, от способности России привлечь к себе соседей зависят и конкурентные позиции. Во-вторых, стержневой задачей остается налаживание взаимопонимания с Европейским союзом.

Отношения России и ЕС представляют собой региональную квинтэссенцию мировой политики, их ядром служит поиск баланса интересов поставщиков и потребителей энергоресурсов.

Если подобный баланс будет найден (на что пока совершенно не похоже), это способно послужить моделью для остального мира. Также вероятен прогресс в разрешении ряда проблем, напрямую с энергетикой не связанных (например, спорные ситуации на постсоветском пространстве и некоторые вопросы европейской безопасности).

В-третьих, проблема поддержания политического паритета с Китаем может оказаться весьма актуальной уже в ближайшие годы.

До сих пор Россия – отчасти по инерции, отчасти благодаря более активной международной политике – сохраняла равноправные политические отношения с КНР, державой, несопоставимо более мощной экономически.

Однако ситуация уже начинает меняться не в пользу Москвы.

А что же Соединенные Штаты? Неужели крупнейшая мировая держава, оказывающая влияние на все международные процессы, может не быть одним из самых главных приоритетов?

Трудность заключается в том, что Москва и Вашингтон играют, по сути, в разных лигах мировой политики. У России нет шансов ни на равноправное партнерство (подобного, впрочем, в американской истории практически и не бывало), ни на полноценное противостояние. При этом зависимое положение Москву тоже никак не устроит. Иными словами,

Россия слишком слаба, чтобы конкурировать, но слишком велика, чтобы подчиняться.

Дисбаланс явственно проявляется и в различии восприятия друг друга. В отличие от Москвы, которая не может оторвать от Вашингтона то восхищенного, то пылающего ненавистью взгляда, американский политический класс смотрит на Россию от случая к случаю, как на препятствие скорее неудобное, чем непреодолимое. Справедливости ради стоит отметить, что в последний период картина несколько изменилась, но отнюдь не принципиально.

У России и США попросту различный горизонт. Америка – единственная страна, политика которой (причем не только внешняя, но и внутренняя) носит по-настоящему глобальный характер.

Назвать ее успешной язык не поворачивается, но такой угол зрения предусматривает специфическое поведение и постановку задач.

Россия – держава, утратившая глобальную перспективу, но очень желающая ее вернуть. Это тоже предопределяет особенности поведения, но не создает благоприятную атмосферу для достижения договоренностей. Возможны ли между Москвой и Вашингтоном сделки, основанные на по-настоящему серьезных компромиссах обеих сторон? Едва ли, и не столько из-за упрямства сторон, сколько из-за этой разницы перспектив. ПРО – наглядный пример. Для России американская ПРО – провокационный и в перспективе опасный проект, направленный, прежде всего, против Москвы. Исходя из этого, Россия принимает соответствующие меры, надеясь предотвратить реализацию проекта.

Для США ПРО – это многофункциональное начинание, имеющее несколько целей. Это и действительно попытка создания щита, способного защитить страну от потенциальных ракетных угроз, откуда бы они не исходили. (Поэтому, когда вашингтонские руководители говорят о том, что система ПРО не направлена против России, они не обманывают, она в идеале направлена против кого угодно). И способ закрепить собственное влияние в Европе в XXI веке, несколько ослабевшее с исчезновением консолидирующей советской угрозы. И средство аккумулировать возможности для технологического рывка. При столь ассиметричном подходе трудно представить себе сделку, которая устроила бы обе стороны. И таких примеров немало.

Из всего вышеизложенного, конечно, не следует, что Россия может отвернуться от Америки.

Курс Вашингтона определяет, по сути, ту среду, в которой Москве придется реализовывать свою политику на всех перечисленных направлениях – СНГ, Евросоюз, Китай. В каждом случае России придется вступать во взаимодействие с США и учитывать воздействие американского фактора.

Однако в целом это сложно выстроить в одну линию и сформулировать некий единый курс в отношении Соединенных Штатов.

Единственная тема, от которой России и США не уйдут, – это ответственность за стратегическую стабильность. Пока две страны обладают крупнейшими в мире ядерными арсеналами, они никуда не денутся от проблемы контроля над вооружениями, причем переговоры будут именно двусторонними. Наверняка эта тема будет, кстати, самой конкретной составляющей того, что будет написано в обещанной «дорожной карте».