Цивилизация
Слухи о грядущем назначении Эльвиры Набиуллиной главой ЦБ, несмотря на манеру Владимира Путина идти против «течения утечек», могут на этот раз оказаться верными. Да, идеологически клан силовиков, православных чекистов и дирижистов ему близок — и они сами видят в нем своего духовного отца, но отдавать им всю власть он очевидным образом не намерен.
Степень доверия даже к духовно родственным товарищам у первого лица небезгранична: одно дело — дух, другое — аппаратно-политические расклады.
Одно дело — друзья, другое — верховное главнокомандование. И здесь важно не давать ближнему кругу избыточно много власти. Поэтому Путин и балансирует интересы: назначить главой ЦБ Сергея Глазьева было бы не только чрезмерно экстравагантно с точки зрения искривления политики национального банка, но и неправильно политически — до такой степени укреплять клан государственных интервенционистов означало бы ослабить собственные позиции арбитра, парящего над схваткой. Отсюда и кандидатура Набиуллиной, которой, вероятно, Путин доверяет и по чисто человеческим мотивам.
Эта конструкция, когда либералы (Минфин, ЦБ) и силовики (госкорпорации и ближний круг) как бы запирают друг друга и аппаратно, и политически, и идеологически, очень удобна для первого лица.
Прежде всего с той точки зрения, что она страхует его от заговора недовольных в элитах. Потому что у каждого из кланов остается надежда на то, что верховное божество встанет на их сторону. А это — вопрос самовыживания Путина в границах хотя бы отмеренного ему конституционного срока: надо же встретить во всеоружии столетнюю годовщину ВОСР — Великой Октябрьской социалистической революции. И отделаться дешево — эволюцией без народных бунтов, Болотных и новых «декабристов» из элиты.
Важно только не проводить четкой политики. Поэтому и правительство Медведева, чьим достоинством является его невнятность, удобно для Путина. Поэтому, давая волю рукам госкапиталистов, он в то же время требует от монетарных властей соблюдения здравых бюджетных параметров и острожной рациональности в кредитно-денежной политике, баланса в макроэкономических показателях. Одно противоречит другому, но исключительно в экономическом смысле. В политическом — это самая рассудочная позиция, если целью является сохранение себя во власти.
В этой конструкции не должен быть чрезмерно возвышен человек, который может под «крышей» Путина проводить четкую политику. Ни с той ни с другой стороны. Именно поэтому, например, сейчас не время для потенциального премьерства Алексея Кудрина — это означало бы согласиться с ущемлением позиций интервенционистов и дирижистов. И, кроме того, так недолго и ослабить гайки, завернутые поверх аквариума политической системы, где протестная активность видна, а голосов не слышно. Однако вряд ли Путин готов и к тому, чтобы выпустить в свободное плавание, допустим, Якунина или Рогозина. Во-первых, в любом случае рано. Во-вторых, боязно нарушать баланс и состояние взаимной запертости элит.
Кроме того, тем самым Путин сохраняет интригу и впечатление низкого старта (ноги затекают, глаза косятся на стартовый пистолет) для любых возможных будущих фаворитов из разных лагерей — от Прохорова до Глазьева. Ведь рано или поздно, президенту придется определяться с новой моделью новой операции «Преемник-2018». И тут уже тандем не «проканает». А сам верховный окажется в положении буриданова осла. В этом единственный недостаток нынешней конструкции запертости элит. Не говоря уже о том, что
само по себе отсутствие политики может усугубить стагнацию, падение качества человеческого капитала, политические и социальные проблемы.
Но это вроде как все наступит когда-нибудь потом (хотя уже «наступило» и грабли находятся в движении в сторону лба), а пока конструкция работает. Глядишь, все и рассосется само — чисто мужской взгляд…
Но не рассосется. Вместо баланса элит кому-то после Путина придется строить институты. А на место ручного менеджмента должно прийти управление автоматическое, иначе страну сожрет коррупция (в широком значении этого слова — от усмотрения больших и маленьких царьков до монетизации любой бесплатной функции государства).
Баланс элит уже был чудесным образом настроен в одной большой стране — года этак с 1968-го. Большую страну это не спасло. Ибо не в балансе элит ее счастье.
