Бей стекло, спасай Россию!

Перед премьерой фильма «Лолита» в 1962 году Владимир Набоков говорил (точнее, писал) в интервью: «То, что вызывает во мне отвращение, несложно перечислить: тупость, тирания, преступление, жестокость, популярная музыка». Более полувека спустя на родине писателя, в его чудесном доме на Большой Морской, 47, вандалы, они же «борцы за нравственность», разбили стекло, оставив записку о «педофилии» Набокова. Владимир Владимирович продолжает отвечать за «Лолиту».

Это все в одном и том же ряду на самом деле: и православные против «Иисуса Христа — суперзвезды», и поборники «нравственности» против «Лолиты», и поиски счастья под поясом Богородицы, и «сиротский закон» как часть идеологической борьбы за «мораль».

Как только начинается крестовый поход за патриотизм и моральные принципы — пиши пропало: государство входит в стадию разложения.

Защищаться ему больше нечем — только хоругвями и канализацией гнева народного на «педофилов» вроде Набокова. А также, как и было сказано писателем, «популярной музыкой», плясками на решительно голубом экране, эстетически ничуть не лучше того, что было продемонстрировано группой Pussy Riot.

Распил недопиленного под звон колоколов и крестный ход — вот простые, как портянка старика Ромуальдыча, истоки и смысл последней стадии русского госкапитализма, уже готового в экстазе припасть к химическим мощам Владимира Ильича. Следующая стадия — начнут жечь книги. «Лолите» приготовиться.

Не было бы этого ничего, если бы государство сознательно и последовательно не выпускало на свет божий дремлющие дикие инстинкты.

Разбивание стекла в доме Набокова — это не мелкое хулиганство, это идеологический акт в полном соответствии с канонами государственной политики и пропаганды.

Власть получила то, что хотела: полную поддержку самых темных, невежественных, лицемерных слоев населения, в головах которых пляски звезд на экранах телевизоров уживаются с национализмом и православием, голосование за Путина — с чтением газет «Жизнь» и «Твой день».

Разумеется, Набоков в эту схему не укладывается — он не Депардье.

Интуитивно дикари, мстящие великому русскому писателю, чувствуют в нем врага. Набоков представляется им порнографом, а он видел их насквозь десятилетия назад. Портрет русского «патриота», ныне составляющего социальное ядро поддержки всех пошлостей (набоковская poshlost) политического режима, исчерпывающе нарисован им в «Пнине»: «Только другой русский мог понять, какую реакционно-советофильскую смесь являли собой псевдокрасочные Комаровы, для которых идеальная Россия состояла из Красной Армии, помазанника Божия, колхозов, антропософии, Православной Церкви и гидроэлектростанций».

Жизнь, конечно, подло подражает художественному вымыслу. Но чтобы именно этот типаж стал доминантным в современной социальной среде… Пророческая сила Набокова почти неправдоподобна.

Монолог одного из набоковских проходных персонажей словно перенесен в наше время, аккурат на заседание Изборского клуба: «Я белый офицер и служил в царской гвардии, но я также русский патриот и православный христианин. Сегодня в каждом слове, долетающем из отчества, я чувствую мощь, чувствую величие нашей матушки-России. Она опять страна солдат, оплот религии и настоящих славян».

Это ли не наши сегодняшние хоругве- и мощеносцы? Одинаково страстно припадающие к останкам Ильича, чуду химпрома, и чудесам иного свойства, например, невидимым бесовским глазом часам патриарха.

«С каких это пор понятие власти стало равно ключевому понятию родины?» — записал Набоков в 1944-м в одном из стихотворений, заглянув в самую суть нынешнего политического режима, как когда-то Дж. Буш-мл. заглянул в глаза другого Владимира Владимировича и чуть не перезагрузился.

Правда, написал Набоков эту фразу в Кембридже, штат Массачусетс. Одно слово — иностранный агент. Бей стекло, спасай Россию!