Цивилизация
Сообщение о том, что Михаил Касьянов снова отбыл в Средиземноморье на заслуженный отдых, безусловно необходимый всякому, кто прожил на нашей доисторической родине хотя бы неделю, ставит точку в детективном сюжете с поиском альтернативных политических лидеров.
И дело вовсе не в том, что Касьянов уехал; особых сомнений в том, что он во второй раз вернется, несмотря на уголовное преследование, нет. Человек все-таки работал премьером четыре года, что является гигантским для России сроком, попал после этого в статусную ловушку, то есть до сих пор ищет дело, соразмерное прежнему должностному уровню. Поэтому лавры отца русской демократии до сих пор щекочут своими сухими зелеными листочками самолюбие экс-председателя кабинета. Дело совсем в другом: политик в принципе не может так долго, дорого и с таким вкусом отдыхать. Убийственен для его репутации нескончаемый отдых, да еще в Средиземноморье, куда большая часть русского электората по физическим и финансовым причинам не может за ним, политиком, последовать.
Словом, нет у нас больше лидера — он исчез, не успев родиться и возглавить какое-нибудь второе пришествие партии «Субтропическая Россия», которая могла бы поставить своей целью если не исправление радикальным образом климата, так хотя бы умывание сапог русского солдата в Адриатическом или Тирренском море.
Фактическое окончание оказавшейся пустоцветом и по-настоящему так и не начавшейся политической карьеры Касьянова — лишь частный случай кризиса лидерства в российской политике.
Путинская Россия не дала ни одного нового политического имени, продолжая эксплуатировать старые. Попытки разыскать свежие имена в молодежной среде не увенчались сколько-нибудь заметным успехом: юные лидеры готовят себя к тому, чтобы спустя несколько лет стать второразрядными функционерами в стареющих партиях, так и не снискав не то что всенародной любви, но и известности. В политике, безусловно, удаются искусственные проекты и умело создаются дутые репутации, но на поток этот процесс поставить невозможно. Выбирающий дорогие сигары Никита Белых, облаченный в дорогие рубашки и пиджаки, — замечательный образ для светской хроники, хотя и здесь есть другие персонажи-лидеры, например Ксения Собчак. Однако, соразмерив масштаб прожиточного минимума в России и цену одной умопомрачительно пахнущей сигары, этого символа капиталистического прогресса, можно оценить и электоральные шансы нового лидера правых, выращенного в политтехнологической пробирке.
Новых брендов-имен нет. Старые выдохлись, но их решительно нечем заменить. Отсюда и попытки ребрендинга — на арену выходят вместо Егора Гайдара Маша Гайдар, а вместо Бориса Немцова — Жанна Немцова.
И это, признаем, вполне естественная попытка продлить жизнь старым брендам: аналогичным образом старые партии пытаются выжить за счет своих молодежных подразделений.
Как ни переворачивай российскую действительность, как ни тверди идиотскую мантру о необходимости смены элит, как ни подсовывай избирателю новые экзотические имена или ребрендированные старые, все равно все назубок знают несколько простых неизменяемых истин российской политики: правые либералы — это те, кто за Чубайса, левые либералы — те, кто за Явлинского, экономические реформы маркированы навеки печатью «Гайдар», коммунист — Зюганов.
В этом смысле мы все еще живем в эпоху 1990-х годов, а Путин, как нас учит М. Б. Ходорковский, это всего лишь живая реализация авторитарного проекта, начатого в 1996 году.
Пока эту конструкцию, несмотря на всю ее внешнюю, мягко говоря, неброскость, не могут разрушить ни Касьянов, ни Белых, ни Семигин, ни Яшин, ни Якеменко, ни многие другие политики второго и третьего рядов, которых реальные политики первого ряда пытаются вытолкнуть на ярко освещенную политическую арену 2007–2008 годов. «Цветы запоздалые» правой, левой, демократической оппозиций не дают плодов, остаются пустоцветами, выбирающими сигары получше и повторный отдых в Средиземноморье.
Лидерский кризис испытывает и власть. У ее партии нет даже реального лидера, который вдруг оказался бы не андроидом, а для того, чтобы приличные люди пополняли ряды руководящей и направляющей силы, куратор процесса прилагает нешуточные усилия с использованием ряда сильнейших аргументов.
Мы до такой степени привыкли жить среди политтехнологических фантомов, заменяющих политиков, что в результате получили систему, внутри которой есть один лидер — президент, и несколько персонажей 1990-х, остающихся людьми-символами, политиками-знаками, не способными тем не менее вести реальную политическую борьбу.
В такой системе кадровый кризис в политике очень быстро перекинется на административную среду: нынешние министры, особенно в экономическом блоке, сидят на своих позициях так долго не потому, что они хороши, плохи или кому-то удобны, а по той причине, что их некем заменить.
Система блокировала нормальные, органические процессы вертикальной и горизонтальной мобильности и застыла в своем развитии.
Остановка демократических процессов прекратила ротацию и рекрутирование харизматических и квалифицированных кадров, что, в свою очередь, остановило в России все — от реформ до политики.
