Цивилизация
Будущий депутат и председатель думского комитета по бюджету, а на тот момент известный адвокат, Андрей Макаров в 1990 году был обвинителем в процессе Смирнова-Осташвили, одного из лидеров общества «Память», устроившего погром в Доме литераторов. В ходе заседаний зал регулярно заполняли сторонники обвиняемого – в проявлениях эмоций они не стеснялись. Всем остальным, в том числе и свидетелям обвинения, было непросто. В одном из интервью того времени Макаров крайне нелестно отозвался о демократах, которые могли бы тоже придти к зданию суда, чтобы поклонники Смирнова-Осташвили чувствовали себя не слишком уверенно. Однако призыв адвоката практического действия не возымел.
Схватку в партере националисты выиграли. При том, что тогда находились в Москве в явном, заведомом меньшинстве.
В конце 2012 года оппозиционные партии и движения объявили призыв добровольцев в избирательные комиссии. Нужного количества не набрали ни коммунисты, ни старые либералы, ни новые демократы, ни разной степени радикальности националисты. Количество тех, кто выступает за прозрачные выборы, несколько превосходит количество тех, кто, пока хотя бы на словах, готов этим заняться. Вот что написал человек, состоявший в избирательной комиссии прошлого созыва (из записи убрано название города): Образованный класс … не пошел защищать европейскую цивилизацию на баррикады УИКов. У них есть «творческие площадки». Там есть творческие планы… они надеются выжить, как народные артисты в СССР. Продавать Европу в Балбестане. Да удачи».
Такие истории не только про оппозицию. Они и про власть и ее сторонников. Знаю многих сторонников и избирателей Владимира Путина – в большинстве своем энергичные люди. Спрашивал год назад: на Поклонной были, в Лужники ходили, на Манежной победу праздновали? Да нет, отвечают, как-то не сложилось. И без нас все сделали.
Это не классическое «моя хата с краю». О тех, кто «ничего не знает» и речи нет. Их, кстати, очень мало. Куда больше знающих, видящих, понимающих и не реагирующих. Это лень.
Обычная, банальная даже, лень, которая свойственна и сторонникам власти, и ее противникам, и тем, кто гордо именует себя сторонними и крайне проницательными наблюдателями. Возможно, при решении собственных задач эти люди проявляют как-то побольше энтузиазма, однако общественные проблемы вызывают стойкую аллергию. Поговорить – может быть да, что-то сделать – решительное нет.
Лень подкрепляется обычно рассуждениями про уродов и недотеп, которые заняты организацией каких-либо действий. Ну как можно что-то делать, когда с призывами обращаются сомнительные и неказистые люди. Нежелание «связываться» стало императивом отношения к любому событию. Ну и оправданием, конечно. Мы не пойдем на Болотную, потому что там Навальный, и не пойдем на Поклонную, потому что там Кургинян. Мы не запишемся в УИК, потому это от «Яблока», и в «Единую Россию» тоже не пойдем, потому что она неприятная.
Убрать неприятных людей от дела можно только одним способом – отодвинув их в сторону, но это лень. Категорически лень.
Там уроды, сям уроды, а мы хорошие, но нам не до того.
Оппозиция должна быть даже где-то благодарна властям за усердное создание информационных поводов и стимулов для активности. Если бы не желание покрутить гайки (трагически сказавшееся на судьбах десятков людей), то уровень протестов быстро бы вернулся на уровень середины нулевых: митинг на 20 человек, 12 плакатов и 10 флагов. Власть, в свою очередь, должна быть признательна оппозиции за то, что уровень протеста не заставил ее пытаться мобилизовать своих сторонников.
Список проблем стал хит-парадом видеоклипов, которые помнят только потому, что их все время повторяют. Не поставили в топовое время – нет ее, убрали из ротации – все, тема ушла.
Большим успехом граждан стала оборона 31-й больницы в Санкт-Петербурге, но почему-то кажется, что если атака повторится через три месяца, то у управления делами президента может и выгореть.
А что – песня сыграла, можно и новую послушать.
Дело не в политике. У тех, кто хочет жить частной жизнью, полно поводов для беспокойства, но, как правило, как-то не до них. Перефразируя известные строки Мартина Нимеллера: «Когда реформировали среднюю школу – я молчал, ведь я не учитель. Когда реформировали высшую школу — я молчал, ведь я не профессор. Когда моим детям стало негде учиться, не было никого, кто мог бы протестовать». Реструктуризация собственных интересов в пользу сегодняшнего бездействия за счет завтрашних неприятностей стала привычкой. Оно, глядишь, и завтра как-то рассосется.
