Цивилизация
Ровно один год и два дня назад пришел конец мифу, который казался вечным. От дел внутренней политики, от увлекательного строительства и поддержания в рабочем состоянии политической системы был устранен Владислав Сурков. Его направили на работу в аппарат правительства, а ему на смену ровно обратным курсом пришел Вячеслав Володин. Решение, принятое в самый разгар протестов против фальсификаций на думских выборах, в тот момент казалось сугубо отчаянным и даже похожим на капитуляцию. Из Кремля убирали чиновника, отвечавшего не просто за политический процесс, но и за путинскую стабильность в целом. Кадровое решение казалось началом более существенных идеологических и структурных перемен.
Деятельность Суркова в администрации президента была больше всего похожа на труд садовника. Начиная с 1999 года он усердно и не без удовольствия превращал дикий лес в декоративный садик. Сокращение политических партий до минимально возможного числа, приведение организаций, которым разрешили так называться, в режим максимальной управляемости, деполитизация всей прочей общественной жизни, установление нового формата работы с региональным начальством. Парламент не место для парламента, постепенное упразднение всюду где можно прямого голосования (в этой связи много говорили об отмене губернаторских выборов, однако вместе с ними в историю ушли думские одномандатники, а всю вторую половину нулевых еще и выборы мэров тихой сапой той же дорогой направились). Все, что происходило, настолько ассоциировалось с Сурковым, что, казалось, без него все развалится практически мгновенно.
Не развалилось. Лишнее доказательство того, что разделить человека и должность не так уж страшно: мэр Москвы не обязательно Юрий Лужков, министр финансов не обязательно Алексей Кудрин, а за внутреннюю политику не всегда ответственный Владислав Сурков.
Но и сильно по-другому без него тоже не стало. То есть формально, конечно, перемены значительны: партий все больше, а губернаторов пока еще готовы выбирать (хотя голоса за отмену все громче). Однако суть политики осталась прежней: политический процесс должен быть полностью подконтрольным, неожиданности исключаются, отклонения от нормы пресекаются.
Дума времен Суркова от Думы времен Володина отличается только статистическими деталями. Практика показала, что отсутствие конституционного большинства у «Единой России» ничему не мешает. Более того, даже если бы у этой партии не было и простого большинства, это тоже не сказалось бы на принятии любых законов, необходимых исполнительной власти. Механизм остался прежним. Депутаты прошлого созыва голосовали бы за аналогичные вопросы с тем же усталым прилежанием.
Партий стало больше, но их вес пока ощутимо меньше. Новички еще не могут воспользоваться своими возможностями, а ветеранские организации начинают потихоньку рассыпаться. КПРФ в этот раз впервые за много лет не стала судиться по итогам парламентских выборов. Есть разные версии, почему так произошло, но иска все равно нет (то есть он подготовлен, но не подан). Про остальных и той речи нет.
Перемены, на которые пришлось пойти власти в конце 2011 года, были скорее вынужденными, поскольку полностью противоречат представлениям руководства страны о том, как она должна быть устроена. Отыгрыш, который начался в конце января, отвечает курсу в гораздо большей степени.
Можно только гадать, как бы работал в таких обстоятельствах Сурков и чем бы это отличалось от того, что делает теперь Володин.
Возможно, разница скажется в дальнейшем, но пока задача не менялась, так что и нюансы будут незначительны. Могут обновляться технологии, ужесточаться подходы, использоваться новые инструменты воздействия на массы и элиты, но только в той степени, в которой это не мешает управляемости политического процесса. В конце концов, 6 слабых партий, не имеющих ни малейшего шанса стать правящими, или все 40 — вопрос штатного расписания, а не политического подхода. Пока, собственно, нет оснований считать, что он каким-то образом скорректируется. Соответственно, не стоит ждать, что любые кадровые перемены как-то существенно скажутся на сути внутренней политики. Увольнения и назначения — скорее, стилистические разногласия, которые, возможно, имеют отношение не столько к политике, сколько к личным особенностям и настроениям участников процесса.
