Цивилизация
Искать хорошее в плохом — занятие не из простых. По эффективности что-то вроде розыска иголки в стоге сена, только там неприятных переживаний меньше. Однако попробовать всегда можно. Вот, например, фильтрованные губернаторские выборы. Казалось бы, имитация,
в трех регионах из пяти можно было квартиру против бейсболки ставить, что действующий глава региона победит. Да и в двух других тоже, в общем, интрига жила скорее для порядка. Но хороших новостей на самом деле полно.
Во-первых, новые выборы ускорили процесс разложения того, что мы называем системными партиями. Теперь их можно называть так, а можно как-то иначе. Но организации, которые не могут ни выдвинуть, ни удержать своих кандидатов, вряд ли заслуживают права считаться политическими игроками. Во-вторых, долгие годы после отмены губернаторских выборов жила да прекрасно себе поживала мечта о том, что если их вернуть обратно, то ситуация в стране изменится. Выборы снова проводятся, все на своих местах, только иллюзия куда-то делась. Уже хоть что-то.
Весь год Государственная дума шлепала один за другим запрещающие законы. Досталось всем: от НКО, получавших заграничные гранты, до курильщиков и болельщиков. Апофеозом стал мягко говоря асимметричный - а прямо сказать, людоедский - ответ на «закон Магнитского». Что хорошего в этом можно найти? Гармонию. Достигнутого единства права и правоприменения.
До 2012 года в целом недурные тексты законов доводились до ума теми, кто их применял. Вот принято решение о том, что такая-то организация не должна работать: приходится идти на произвол, добиваться от арендодателей того, чтобы они выселяли добросовестных арендаторов без всяких на то причин. А теперь закон приведен в соответствие с его исполнением. И никакого правового нигилизма. Напротив, у тех, кто будет исполнять законы, есть отличный шанс показать себя добрыми и входящими в положение людьми. Им дали редкий шанс – не применять закон на всю катушку. Возможно, кто-то им и воспользуется. В этом тоже, кстати, можно найти некий позитивный момент.
Владимир Путин не меняет управленческий стиль, с трудом корректирует состав своей команды и, кажется, по-прежнему считает, что послушать оппонентов можно, но слышать их скорей всего не стоит. Уступки – признак слабости. И даже если приходится переделывать то, что было построено всего несколько лет назад, то это не потому, что обстоятельства переменились, а потому что решено теперь делать так, а не этак. Ну и отлично. Теперь известно, что перемен сверху можно ждать (а вдруг), но не стоит рассчитывать.
Оппозиция провела этот год наподобие двух воевод, которые поругались перед открытыми воротами вражеского города о том, кто будет в них входить первым. Спор закончился тем, что ворота захлопнулись, а город стоял еще 30 лет. Так вот,
оппозиционные надежды начала года сменились предновогодним унынием. Ценность которого тем выше, что оно одинаково распространено и среди простых активистов, и среди тех, кого называют лидерами.
Понимание того, что делать дальше, под стать настроению: так же пасмурно. Но уныние не всегда антоним оптимизму. Те, кто в оппозиции, постепенно понимают, чего не надо делать. Или, если быть точнее, делятся на тех, кто делает вывод из своих ошибок и тех, кто к такого рода действиям не способен. Возможно, победят последние, тут ничего гарантировать нельзя.
А по большому счету: чем, по новым временам, отличается пессимист от оптимиста? Пессимист считает, что дно уже достигнуто, оптимист уверен в том, что до него еще далеко.
