Цивилизация
Все-таки с Черкизовским рынком ну очень смешная история происходит. Публичный смех начался ровно после памятного репортажа в «Коммерсанте» с церемонии открытия в Турции «Мардан-паласа», в ходе которого Тельман Исмаилов, называемый многими неформальным хозяином Черкизона, открылся во всей широте своей души. Смешно стало, когда, словно по команде (впрочем, вряд ли тут следует употреблять слово «словно»), все федеральные телеканалы начали одну за другой вскрывать страшные язвы Черкизона. При этом, как правило, в обличительных репортажах делался отсыл и к пышным увеселениям в Турции, в котором осталось, впрочем, упоминание о присутствовавших там Монике Белуччи, Ричарде Гире и Шерон Стоун, но не осталось упоминаний о богато представленной московской вип-тусовке во главе с самим Юрием Михайловичем Л. с супругою, весело там плясавшими и гулявшими.
Далее комичность с густыми оттенками фарса продолжала нарастать с каждым днем. В считанные дни на рынке обнаружились многие тонны контрабанды, невесть как попавшей в нашу страну и в столицу (видимо, она упала с неба), которая тут же была радостно конфискована. Стремительные рейды пожарного надзора буквально в один день нашли и беспощадно запротоколировали 448 нарушений правил противопожарной безопасности. Всегда оказывающиеся под рукой во всех подобных случаях органы санитарного контроля не менее оперативно вскрыли на рынке жуткую антисанитарию.
Рейд органов госнаркоконтроля, разумеется, не мог не выявить все то, что они обычно выявляют в своих рейдах, носящих целевой характер. Подключились и органы миграционной службы, куда ж без них: оказывается, о ужас, Черкизон был государством в государстве, и там проживали десятки тысяч людей без регистрации и с просроченными визами. Не нашлось, пожалуй, ни одного проверяющего, силового и контролирующего органа, который не присоединился бы к сонму разоблачителей внезапно открывшихся язв на объекте, доселе полтора десятилетия беззаботно функционировавшем. Разве что пограничники и Ракетно-космические войска стратегического назначения остались в стороне. Самые высокие милицейские и следственные чины удостоили Черкизон своими гневными филиппиками. И даже московские власти, поначалу робко что-то бормотавшие про неимоверные трудности, связанные со скоротечным закрытием рынка, сопряженным, по их уверениям, с технически едва ли осуществимой перекладкой коммуникаций, вынуждены были мужественно и уверенно встать во главе неумолимого процесса очищения от скверны.
Вряд ли широкие слои обывательской общественности уловили стремительность эволюции позиций власть предержащих чинов, годами кормившихся с этого масштабного предприятия. Общественность наша в массе своей уже давно перестала возмущаться подобным цинизмом, принимая его как неписаные правила нынешней российской жизни. Наиболее распространенным обывательским мнением на сей счет, с которым лично мне приходилось сталкиваться, была безразличная констатация – мол, Тельман «не поделился», вот теперь Черкизон и гнобят. Мне, правда, как раз ближе другая версия, далекая от того, чтобы приписывать «скаредность» до недавних пор весьма уважаемому в городе предпринимателю: просто поступил приказ с самого верха, ставший результатом то ли донесенных до сиятельных ушей фактов поведения «не по чину», то ли крайнего раздражения от пышностей турецкого празднества напоказ в условиях кризиса, то ли и того и другого вместе.
Так или иначе, Черкизон обречен. И вот в этой обреченности, как в зеркале, в эти дни высвечивается вся гнилостная неэффективность отечественной государственной машины. Она оказывается весьма сокрушительна и эффектна в тех случаях, когда надобно показательно применить избирательное правосудие, он она оказывается совершенно не приспособлена к тому, чтобы решать сопутствующие тому проблемы по сути.
Скажем, миграционная служба в своей повседневной деятельности отлично заточена под то, чтобы кормиться взятками с гастарбайтеров и прочих мигрантов: бизнес сей процветает и приносит миллионы. Но она совершенно не заточена ни под что другое, в частности, под то, чтобы теперь на практике решить проблему с оказавшимися без работы и имущества (оказавшегося в одночасье контрабандным) десятками тысяч «гостей столицы» из Китая, Вьетнама и Средней Азии с Кавказом. А, скажем, те столичные правоохранительные или бюрократические органы, которые научились отлично кормиться со всех московских рынков (никто же не станет наивно утверждать, что практика Черкизона была хоть в чем-то уникальна кроме своих территориальных масштабов), не могут в принципе решать такие вопросы, как создание новых рабочих мест и производств, свободных от расширенного воспроизводства все более алчно взимаемой с них коррупционной ренты.
Санитарные контролеры легко по команде «фас!» способны отыскать десятки тысяч всевозможных нарушений и даже закрыть развернутые вокруг закрытого рынка полевые кухни для питания голодных людей, но они не в состоянии предложить ничего иного.
Никто также не в состоянии предотвратить расползание бывших работников Черкизовского по другими рынкам Москвы. Да и невыгодно такое предотвращать: ведь рынки – это источник кормления, кто же будет рубить сук, на котором столь вольготно сидится и питается. Ровно так же, как являются источником обильного коррупционного кормления в Москве даже выселенные – охотно и споро признанные властями аварийными – дома, заселенные тут же (с ведома всех, кому это корыстно интересно и кто с этого имеет просто офигительный навар) мигрантами.
Если бы все, кто нажился и продолжает наживаться на всем этом бардаке, скинулись хотя бы по символичной для себя сумме по штуке-другой баксов, они могли бы легко за свой счет депортировать этих то ли 40, то ли 60, то ли больше тысяч бедолаг, ставших крайними во всей этой истории, по месту их постоянного жительства. Причем даже не поездом, а самолетами. Но они, конечно же, сейчас будут сетовать на совершенную невозможность решить создавшуюся проблему.
Кстати, на будущее, чтобы кивать на это было бы сложнее, можно со всех желающих поработать в России брать денежный залог, достаточный по размерам для последующей возможной депортации. Как и требовать получение ими специально трудовой визы – под конкретного работодателя и место.
Впрочем, само по себе и это не лишит возможности тех, кто успешно делает это сейчас, «зарабатывать» свое и на нелегалах, и на рынках, и на всяческих санитарно-пожарных надзорах, и на контрабанде, и на всех прочих, кто еще каким-то удивительным образом что-то производит и продает, движется и дышит в нашей стране вопреки сотням тысячам и миллионам «кровососущих», выстроенных в единую коррупционную вертикаль, не приспособленную ни к каким иным формам хозяйствования, кроме как к черкизовской.
