Цивилизация
Заседание правительства в четверг, на котором должны были обсуждаться итоги деятельности Минпромэнерго в 2005 году, завершилось неожиданно.
Антиподом ведомству Германа Грефа невольно выступил Виктор Христенко. Он доложил, что после 2010 года Россия будет выпускать порядка 80–120 самолетов в год, а в 2007–2008 годах — порядка 250–300 тысяч автомобилей, и был высоко оценен премьером. «Христенко справляется со своей работой достаточно хорошо», — заявил Михаил Фрадков, охарактеризовав при этом Минпромэнерго как «суперведомство» и «министерство действия». Заметим, что Министерство экономического развития и торговли в новой концепции административной реформы тоже считалось суперведомством, но такой похвалы от премьера едва ли когда-либо удостаивались.
Мысль Фрадкова имела неожиданное продолжение. «Все мы знаем плачевное состояние экспорта машин и оборудования. (Объем российского экспорта машин, оборудования и транспортных средств за прошлый год снизился на 4,1%. — «Газета.Ru»). Как собираемся организовывать эту работу: с торговли начинать или с производства конкурентоспособной продукции?» – спросил на заседании премьер. И сам же ответил — с торговли. То есть с сектора, за который отвечает не Минпромэнерго, к которому претензий нет, а Минэкономразвития Германа Грефа. Для продвижения неконкурентоспособной российской продукции на зарубежных рынках премьер предложил эффективное решение: отделить от МЭРТ его последнюю составляющую (торговлю) и преобразовать ее в отдельное ведомство.
Трогательная любовь премьера к Министерству торговли понятна: ведь Фрадков был последним его руководителем до расформирования в 2000 году.
«Но я свою точку зрения при этом тоже не высказываю», — заметил Фрадков, обращаясь к Христенко с просьбой прокомментировать идею. «Я тоже не выскажу», — уклончиво ответил Христенко, сославшись на некорректность обсуждения вопроса о новом министерстве и урезании полномочий МЭРТ в открытом для СМИ формате.
Мнение о нововведении главы МЭРТа Германа Грефа, у которого могут отобрать один из важнейших инструментов регулирования экономики, также осталось неизвестным. Мнение ведомства озвучил замглавы Минэкономразвития Андрей Шаронов, по словам которого, создание отдельного министерства «нецелесообразно». «Идея объединения министерства экономики и министерства внешней торговли в свое время заключалась в том, что внешняя экономическая политика является продолжением внутренней экономической политики, — заметил Шаронов. — Поэтому лишь после образования одного министерства «во внешнеэкономической политике появилась осмысленность».
«C тех пор как торговля была разгосударствлена и либерализована, иметь отдельные министерства — это слишком», — заявил замминистра.
Гораздо эффективнее было бы усилить те департаменты в Минэкономразвития, которые отвечают за внешнеэкономическую политику. «Раньше по каждой стране работал чуть ли ни целый отдел, а теперь на одного сотрудника приходится несколько стран», — пожаловался Шаронов.
Административные преобразования правительства на этом не закончились. Постановление Фрадкова от 1 июня 2006 года увеличивало число статс-секретарей (по сути, заместителей министра) в ведомствах. Статс-секретари, вслед за федеральными министерствами, теперь появятся и в федеральных службах (Федеральной антимонопольной службе (ФАС), Федеральной службе по финансовым рынкам (ФСФР), Федеральной службе по экологическому, технологическому и атомному надзору) и в Федеральном агентстве по атомной энергии.
Таким образом, в ФАС и ФСФР количество заместителей руководителя увеличивается с четырех до пяти, а в Ростехнадзоре и Росатоме разрешено иметь «до шести заместителей руководителя, в том числе одного статс-секретаря — заместителя руководителя», — говорится в постановлении.
«То, что мы видим в последние полтора-два года, — это абсолютный отказ от административной реформы, — замечает член научного совета Московского центра Карнеги Николай Петров. — И отказ этот — постепенный. Сначала отказались от идеи иметь двух замов и существенно расширили круг этих должностей. Затем ввели должности статс-секретарей».
«Это уже фактически возврат к тому, что было до административной реформы».
«Я совершенно не склонен оценивать, это хорошо или плохо. Беда в том, что такого рода реформа ведет к временному параличу. И возвращение к первоначальному состоянию — это совсем не то же, что отсутствие реформ. Сначала заплатили за реформу в одну сторону, потом платим за реформу в другую сторону».
Эксперт особенно подчеркивает, что в свете последних предложений Фрадкова МЭРТ становится гораздо более второстепенной структурой, чем это задумывалось изначально. «Целый ряд событий последнего времени позволяет говорить о том, что МЭРТ ослабляет позиции. Выведение из-под Грефа таможенной службы тому пример», — замечает Петров. Подобные преобразования все больше смахивают на личную месть премьера, чем на реальное желание улучшить работу правительства.
