Цивилизация
Разные сообщения поступают о способе убийства: по одним сведениям, его застрелили, по другим — зарезали. Во всяком случае, точно известно, что убийца приколол к груди ван Гога некий плакат (содержание его пока не известно) и потом был ранен в перестрелке с полицейским. Одного человека арестовали, но опять же не известно, был ли это убийца.
По другим сведениям, ранен был и предполагаемый убийца, и полицейский, и случайный прохожий. Если верить некоторым довольно торопливым газетам, то в центре Амстердама случилась настоящая война, главной целью и жертвой которой оказался Тео ван Гог. Убийца, как сообщает BBC, был одет в традиционную марокканскую джеллабу. Что выглядит очень логично.
Сорокасемилетнему режиссеру угрожали, после того как его фильм «Подчинение» («Submission») о браке и насилии в традиционном исламе был показан по телевидению Нидерландов. Эта почти документальная лента была посвящена Аяан Хирси Али, политической беженке из Сомали, сумевшей избежать брака по договоренности. Аяан Хирси Али написала сценарий. В фильме женщину насильно выдали замуж, потом ее изнасиловал родственник мужа, после чего она была жестоко наказана за супружескую измену.
После трансляции фильма автор сценария, праволиберальный политик и член голландского парламента Аяан Хирси Али, находится под защитой полиции. Ее жизни угрожали — впрочем, это было и раньше, когда она много лет назад отреклась от ислама.
Этот фильм мог быть не единственной причиной убийства. Тео ван Гог снимал фильм о Пиме Фортайне, праворадикальном политике-гомосексуалисте, всеми силами сопротивлявшемся иммиграции. Фильм «06-05» о его убийстве, совершенном 6 мая 2002 года, покажут в декабре. Скорее всего, дебют состоится в интернете.
Кроме того, Тео ван Гог снял фильм «Бейнбанк» об аморальных и злобных банкирах-человеконенавистниках, а также сериал «Наджиб и Джулия» — про хоккеистку, влюбившуюся в марокканского мальчика. При этом брат мальчика сидит в тюрьме за торговлю марокканским гашишем, а отец девочки — полицейский, не лучшим образом связанный с наркомафией.
Ван Гог, не будучи неонацистом и радикалом, писал статьи и снимал кино не о неприятностях, которые белое большинство доставляет мусульманскому меньшинству (как это еще совсем недавно было принято у творческой интеллигенции), а о том зле, которое меньшинство приносит большинству.
С либеральной точки зрения мусульманские обычаи оказываются неприемлемыми. Европейские мусульмане, по наблюдениям ван Гога, отказываются ассимилироваться, создавая внутри Европы изолированное сообщество, агрессивное к окружению. В свете трагической гибели режиссера и публициста его комментарии к современности выглядят особенно зловещими.
Впрочем, не менее зловеще выглядят и выводы, которые может сделать из убийства в Амстердаме все более склонное к жестким мерам европейское общество, которое склонно видеть источник проблем в конфликте цивилизаций.
