Цивилизация
Решающее заседание катарского суда назначено на 10.00 утра по московскому времени. Как ожидается, оглашение приговора продлится около часа. Два россиянина, имена которых в арабской транскрипции звучат как Анатолий Белашков и Василий Бокчов, обвиняются в том, что 13 февраля в Дохе заложили бомбу в джип бывшего президента Чечни Зелимхана Яндарбиева, который при взрыве машины погиб.
Сотрудникам российских спецслужб (предположительно ГРУ) вменяются в вину девять статей катарского уголовного законодательства, в том числе терроризм, карающийся в эмирате самым жестоким образом.
На последнем заседании суда (оно состоялось 8 июня) катарский прокурор потребовал для обоих подсудимых высшей меры наказания, то есть смертной казни. Возможно, завтра им будет предоставлено последнее слово, хотя, по местным законам, это не обязательно. Если россиян признают виновными, они смогут подать апелляцию. Как сказал «Газете.Ru» пресс-секретарь адвокатского бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» Илья Левитов, окончательное решение по поводу обжалования будет принято после оглашения вердикта.
Угроза максимально строгого приговора очень велика, поскольку на четвертый день после ареста оба россиянина во всем сознались. В материалах дела, копии которых вдова экс-президента Малика Яндарбиева переправила сепаратистскому сайту «Кавказ-центр», говорилось даже о нарисованном одним из агентов плане места, где была заминирована яндарбиевская «Тойота». Правда, после прибытия в Катар группы адвокатов из России россияне отказались от своих признаний и заявили, что они были даны под пытками: катарцы спустили на арестованных собак. Следы укусов видели арабские врачи и российский консул Максим Максимов, которые вызвались подтвердить это на процессе. Впрочем, суд, похоже, в эту версию не поверил и четыре раза отклонил ходатайства российских адвокатов о вызове на допрос Максимова и медиков.
В суде защита россиян, оказавшаяся в весьма сложном положении, почти не оспаривала сторону обвинения по существу, так как обеспечить агентам алиби не получилось.
Катарец, работающий в фирме, занимающейся прокатом автомобилей, подтвердил, что за день до взрыва джипа Яндарбиева они приходили к нему и арендовали квадроциклы – открытые четырехколесные вездеходы, на которых хорошо ездить по пустыне. По замыслу адвокатов, это должно было означать, что их подзащитные собирались не совершать теракт, а ехать на пикник. Более убедительных доказательств не нашлось.
Если суд признает агентов виновными, то у них останется надежда только на помилование. По катарским законам, это решение может принять эмир Катара – шейх Хамад бин Халиф Аль Тани. С одной стороны, он известен как человек прогрессивных взглядов, то есть не является поклонником смертной казни, но в то же время именно при нем в Катаре было ужесточено наказание за терроризм.
Один раз у российского руководства уже получилось договориться с эмиром.
Дело в том, что сначала вместе с сотрудниками спецслужб, прикомандированными к посольству, за убийство Яндарбиева был арестован и первый секретарь дипмиссии Александр Фетисов. От тюрьмы его спас дипломатический паспорт, однако потом Фетисов фактически оказался в ловушке – он около месяца провел на территории российского посольства в Дохе, поскольку катарские власти не давали ему разрешения на выезд из страны. Ситуация разрешилась только после того, как с шейхом по телефону поговорил Владимир Путин. В обмен в России были отпущены на волю двое катарских спортсменов, которых ФСБ задержала вскоре после известий об аресте в Катаре двух россиян.
Хорошим знаком для подсудимых, говорящим о наличии неких договоренностей на высшем уровне, может быть и недавнее заявление председателя совета директоров «Суал-Холдинг» Виктора Вексельберга о том, что его компания рассматривает возможность участия в строительстве на территории Катара огромного алюминиевого комплекса. Речь идет о вложении в катарскую экономику долгосрочных инвестиций на сумму примерно $2,5 млрд. Имеет ли это заявление отношение к судебному процессу над россиянами и достаточна ли для их возвращения на родину названная сумма, станет известно после оглашения приговора. Точнее – после того как его одобрит или скорректирует эмир.
