Цивилизация
Говорят, на всех пресс-конференциях Эмира Кустурицу спрашивают о его отношении к системе Станиславского. Говорят, на всех пресс-конференциях Эмир Кустурица посылает кого-нибудь в жопу. Так вот, на сегодняшней пресс-конференции, посвященной показу нового фильма Эмира Кустурицы «Жизнь чудесна», его про Станиславского не спрашивали, а он никуда никого не посылал. Очевидно, потому что жопе, точнее заднице, была посвящена вся пресс-конференция.
Задница и политика — два вопроса, которые волновали журналистов больше всего.
Народу посмотреть на Кустурицу набрался полный зал, журналисты не стали дожидаться, когда закончится пресс-конференция с греческим режиссером Антонисом Пападопулосом, чей фильм «Тяжело и безнадежно» сегодня показывают в конкурсной программе. Пападопулос сидел польщенный таким успехом, журналисты громко переговаривались о своем в ожидании, когда «Тяжело и безнадежно» сменится агрессивным оптимизмом.
Сменилось. Эмир был благостный, никому не хамил, говорил лишь мелкие гадости про CNN и вообще телевидение. Чуть-чуть прошелся по Голливуду (снимать авторское кино и работать в Голливуде невозможно). Публика радовалась знакомым славянским словам (из них слово «задница» было самым знакомым). Сам сюжет с этой частью тела начался с вопроса Вероники Хлебниковой, которая, очаровательно улыбаясь, поинтересовалась: «У вас очень нетрадиционно используется женский зад. В одном фильме вы в него вставляете цветок, в другом им вынимают гвозди, в этом фильме вы используете его как боксерскую грушу. Это полет вашего воображения?».
Кустурица за вопрос поблагодарил, и дальше пресс-конференцию можно было не проводить, потому что все вопросы и почти все ответы состояли из различных упоминаний ключевого слова. Иногда журналисты пытались задавать вопросы про политику, но получалось все равно про жопу. Правда, режиссер объяснил, что он думает про распад Югославии (вот то, что в фильме было, то и думает, а если кто-то говорит о его идеологической одержимости, так это все легенда, которую создают вокруг его имени). «Большой мир», — как детям, объяснял он, — «стремился к тому, чтобы была большая многонациональная страна, а в результате она оказалось поделена на шесть небольших националистически настроенных государств. Мой последний фильм — это мой взгляд на то, какой я вижу эту войну. Что касается специфики распада Югославии — это была единственная страна в мире, которая прекрасно жила в эпоху холодной войны и извлекала из нее выгоду. И когда закончилась эпоха холодной войны, ничто не консолидировало Югославию изнутри».
Кустурица отмел все попытки сравнить распад Югославии с распадом Советского Союза, а стоило кому-нибудь сказать что-то неприятное (вроде «Из вашего фильма видно, что вы симпатизируете сербам»), как режиссер немедленно начинал ругаться и поминать телевизионные программы типа CNN. «Я считаю, что это идеологические вопросы, которые не имеют отношения к искусству, это пусть CNN отвечает на вопросы, кто позитивно, кто негативно показан. A фильм поставлен по событиям, которые действительно произошли в Трново, недалеко от Сараево».
Задавали вопросы про животных (Кустурица радостно объяснял, что он так долго снимает свои фильмы, что за это время даже осла можно научить играть), про актеров (говорил, что подбирает их интуитивно и предпочитает непрофессиональных актеров, потому что профессиональным актерам не хватает энергетики), про No Smoking Orchestra (мэтр сообщил, что группа сейчас как раз на гастролях и за время гастролей он стал дедушкой). И про Булгакова, которого режиссер очень любит и даже, по его собственному признанию, хотел бы сыграть Кота Бегемота.
Кустурица рассказал историю о том, как ему предлагали экранизировать «Мастера и Маргариту» , но он, узнав, что фильм должен быть по-английски, категорически отказался. Булгакова режиссер попытался назвать самым великим писателем современности, но потом передумал. Вот, говорит, если бы не было Борхеса, назвал бы. А так не знаю.
Ну и немного пафоса. «Я хотел бы, — сказал Эмир Кустурица, — чтобы мои фильмы вернули людям надежду, поддержали их энергетический тонус. Современные фильмы снимают так, как будто шьют костюм: все технологические процессы продуманы, ничего лишнего, и таким же образом фильм не затрагивает ничего глубинного в человеке. Люди стыдятся положительных эмоций. Понятие доброты заменяют понятием «cool», что означает холодный.
И когда убивают, и когда любят, говорят «cool».
Тенденция современного искусства — не затрагивать глубоко душу человека. А я считаю, что искусство может воздействовать терапевтически на человека. Я сейчас провожу такой эксперимент, в одной белградской больнице для умалишенных показываю больным свои фильмы восемь дней подряд, хотелось бы увидеть эффект».
В конце Кустурица заявил, что гордится своей неполиткорректностью, потому что быть политически корректным — это все равно что быть идиотом и видеть мир глазами двух или трех телевизионных станций. «А это совершенно не совпадает с моей интеллектуальной любознательностью». Сильно ему насолили телевизионные станции.
Когда кто-то спросил, может ли Кустурица измениться, например экранизировать какой нибудь роман, режиссер ответил: «Да я вам могу экранизировать телефонный справочник. Но зачем? Мне хочется остаться верным своим эстетическим и моральным принципам». Эту фразу публика поняла без перевода, только вот слово «эстетический» там звучало как «эстетский».
А потом Эмир Кустурица, брат наш славянин, долго рассыпался в комплиментах российской публике, которая воспринимает его юмор лучше всех на свете. Не ответил только на один вопрос. «Я думаю, — сказала тихая журналистка, — что вы гений. А вы как думаете?» Промолчал.
