Цивилизация
Разомлевшие на пресс-показе «Убить Билла», который случился накануне, журналисты пришли на встречу с Квентином Тарантино в неправильном расположении духа. Фильм настолько всем понравился, что, хотя вопросы до подобострастия и не доходили, особенно задумываться над ответами Тарантино не приходилось. Человек-скала Дэвид Каррадин, вылитый Билл, только порастрепанней, время от времени вставлял ехидные комментарии.
Впрочем, совершенно непонятно, что делать, когда вместо развинченной звезды приезжает такое облако в штанах, как создатель «Убить Билла».
Вместо того чтобы пойти любоваться Красной площадью или, на худой конец, сходить в Большой театр на балет, режиссер в день прилета посетил Музей кино и МХАТ.
А потом своим удивительным буратинящим голосом рассказывал, какое это изумительное чувство – увидеть камеру Эйзенштейна своими глазами и посидеть в гримерке, которая помнит Станиславского. Ну о чем можно спрашивать такого человека? Остается только надеяться, что этот визит и это восхищение сыграют свою роль в туманной судьбе Музея кино.
На этом моменте правда вступил Каррадин, снизивший накал пафоса своей холодной иронией. Не люблю Станиславского, — честно сказал актер. Мне нравится Болеславский, потому что он написал тонкую и понятную книжку «Шесть уроков актерского мастерства», — пояснил он крамольную мысль. А Станиславский писал толстые книги, и читать его трудно.
Надо заметить, что вместе Тарантино и Каррадин представляют собой удивительно слаженную пару то ли гладиаторов кино, то ли изящных клоунов.
Хотя оба честно и пространно отвечали на все заданные вопросы, ни на секунду нельзя быть уверенным, что они не валяют дурака, коротая неизбежное протокольное мероприятие. Как и в обратном.
Пожалуй, самый заковыристый вопрос задал журналист грузинского телевидения: фильмы господина Тарантино очень напоминают то, что происходит сейчас в этой кавказской республике, поэтому не хочет ли он посетить Грузию. Растерявшийся режиссер поблагодарил за приглашение и пообещал держать его в голове.
Другой волнующий момент был, когда его спросили про то, что он думает о феномене 25 кадра.
Некоторое время переводчик что-то втолковывал Тарантино, и вдруг раздался восхищенный голос режиссера: «Что, правда?!».
Все обрадовались, что рассказали мастеру что-то новое и теперь в его фильмах будут вклейки со всякими странными вещами. Как выяснилось, произошла какая-то трудность с переводом, а про пресловутый кадр Тарантино знает с шестого класса и ничего особенного про него не думает.
На неизбежные вопросы о России Тарантино отвечал так горячо, что казался действительно искренним. Во всяком случае, режиссер собирается посетить могилу Пастернака – сами понимаете, доктор Живаго и все такое. Россия меня поразила памятниками поэтам и писателям, — объяснял Тарантино. В Америке нет памятников поэтам. И в Европе нет памятников поэтам. Удивительно, но самый американский из американских режиссеров куда меньше востребован дома, чем за рубежом. Я не снимаю для Америки, — спокойно признался он. Я там не очень популярен.
Вероятно, любовь к памятникам имеет свою цену.
На неизбежный вопрос о насилии в его картинах Квентин Тарантино дал совершенно исчерпывающий ответ.
Я думаю, что Эдисон придумал кинокамеру чтобы снимать поцелуи и убийства, — сказал автор самой кровавой истории любви, которую только можно вообразить.
Приятный человек, сидящий рядом с Каррадином, оказался продюсером большинства фильмов Тарантино, человеком с подходящей фамилией Бендер, правда, не Остап, а Лоуренс. К нему и был обращен последний вопрос о причинах популярности Тарантино в России. Причин оказалось, на взгляд Бендера, несколько. Во-первых, не могут не быть популярными фильмы человека, который живет кино, – снимает его, смотрит, дышит им и ест его на обед и на ужин. Во-вторых, название кинокомпании Бендера и Тарантино можно перевести как «Банда посторонних». Когда они начинали работать, у них не было ни связей, ни опыта – ничего. Они нарушали все правила и, в итоге, выиграли. Возможно, людям в России тоже нравится нарушать правила?
Как первое, так и второе звучит убедительно.
