Цивилизация
Помнится, чуть меньше года назад, когда заинтересованная общественность принялась обсуждать шансы на победу в юбилейном Венецианском фестивале, в числе фаворитов рядом с именами Китано, Иньяриту и Коэнов иногда мелькал и Белоккио. Как-никак живой итальянский классик, говорили знатоки, наследник традиций итальянского реализма. Начинал снимать еще в 60-е. Специалист по острым социальным вопросам. Короче, подходит, чтобы в юбилейный фестиваль итальянцы могли отметить собственный кинематограф.
К тому же для последнего фильма «Здравствуй, ночь» («Buongiorno, notte») Белоккио выбрал очень волнительный для нации сюжет – похищение и расстрел террористами из «красных бригад» руководителя Христианско-демократической партии, экс-премьер-министра, одного из самых влиятельных людей страны Альдо Моро.
Кто в итоге покорил Венецию, мы помним. А Белоккио, конечно, почтили за выдающийся вклад в кинематограф наградой за сценарий. Но он, наверное, обиделся. Приз, в общем-то, формальный. Его режиссерские достижения вообще никак не оценили.
Итальянцы тогда вдруг живо заинтересовались гибелью Моро. В кинотеатрах шли сразу два фильма об этом. В первом, «Площадь пяти лун», предлагалась увлекательная конспирологическая версия событий 16 марта 1978 года, когда террористы расстреляли посреди Рима охрану Моро, а он сам стал пленником. «Красные бригады», объяснило кино, лишь прикрытие для акции КГБ и ЦРУ, которым был неудобен Моро, стремившийся помирить левых и правых, пытавшийся наладить отношения между христианскими демократами и коммунистами, что, якобы, могло изменить ход европейской истории и даже прекратить «холодную войну». Для национального самосознания, должно быть, приятная, но далекая от реальности трактовка.
Во втором, собственно, у реалиста Белоккио, ничего такого интересного не нашлось. Маститого режиссера и сценариста не увлекли ни детективные подробности преступления, ни политическая подоплека. Он решил, что публике не захочется смотреть, как итальянская полиция и спецслужбы 55 дней пытались отыскать квартиру, в которой держали Моро. Не привлекли мэтра и политические страсти. Его занимает, извините за выражение, нравственный аспект.
Марко Белоккио в юные годы был активным «леваком». А кто, скажете вы, в те годы не был. Со временем он в революционных идеалах разочаровался и обратился к христианским. А кто, заметите вы, не разочаровался и не обратился куда-нибудь еще.
Вот этот-то процесс Белоккио и считает достойным всеобщего внимания. Альдо Моро его заинтересовал, как человек, стремившийся примирить политические и социальные противоречия и оказавшийся жертвой своих устремлений. Белоккио решил поселить нас в той самой римской квартире вместе с четырьмя революционерами и Моро, чтобы мы смотрели, как борцы за свободу пролетариата кушают спагетти, смотрят телевизор и ведут воспитательные беседы с заключенным реакционером. Правда, реакционного в Моро ничего не обнаруживается. Это добродушный дедушка, скучающий по родным и с истинным христианско-демократическим смирением жалеющий собственных мучителей. Тут у Белоккио случается раздвоение личности. С одной стороны, ему последние годы стала близка точка зрения оппортуниста Моро. С другой — важна девушка-террористка, которой очень жалко дедушку, однако по ночам ей снится черно-белая советская революционная хроника, и страдания пролетариев зовут к отмщению. Сам режиссер, наверное, был когда-то таким.
Белоккио заставляет нас подолгу смотреть в ее большие, полные слез и сомнений романтические очи и задумываться. Требует, чтобы мы выслушивали бессмысленную революционную риторику и мудрые ответы невинного старика и задумывались снова.
Он так хочет, чтобы мы задумывались, что в конце концов действительно, задумываешься: а какого черта эти ребята вообще держат старичка взаперти?
Ни Белоккио, ни террористы, погруженные в нравственные противоречия, ответа не находят. Только не надо нам говорить, что в этом-то и есть главное обвинение терроризму – он, дескать, бессмыслен. Мол, «красные бригады» захватили Моро, чтобы на них обратило внимание правительство, а когда не обратило, они от безысходности тюкнули бывшего премьера. Очень большая трагедия получилась, ничего не скажешь. Уж лучше в таком случае удариться в конспирологию.
Однако Белоккио режиссер хитрый. Не найдя в себе сил разобраться с этой запутанной историей и не желая ее никак трактовать, он придумал двусмысленный «нравственный» финал. Запутавшихся в риторике революционеров спасает женщина. Она отпускает старика на волю… Стоп. Или не отпускает? Или, наоборот, его выводят на казнь, которая и становится освобождением для всех, кто сидел в мрачной квартирке в плену собственных идей. У Белоккио финал открыт. Желание спасти, получается, равноценно факту спасения. На всякий случай напоминаем, что в действительности террористы пообещали Моро свободу, отвели в гараж, попросили забраться в багажник машины — мол, так проще его вывезти — и расстреляли. Одиннадцать пуль решили нравственные проблемы.
Помянуть погибшего христианского демократа можно в кинотеатре «Ролан».
