«Я живу среди фабрик»
В XVII веке район нынешних роскошных Хамовников был рабочим пригородом. Территория за земляным валом Крымского моста носила название «Слобода Тверская Костянтиновска Хамовная». Здесь жили тверские ткачи — хамовники, которые специализировались на производстве грубого полотна: льняных и конопляных тканей, скатертей, наволочек и прочего домашнего текстиля.
Традиции ткачества в Хамовниках продолжились: в XVIII веке Петр I учредил тут полотняную мануфактуру под руководством Ивана Тамеса. К началу XIX века Хамовники сильно заинтересовали дворянство — оно обустраивало себе здесь «загородные дворы». И тем не менее дом, приобретенный Толстыми, находился в окружении не столько аристократических особняков, сколько промзоны. Расположенная напротив усадьба историка Николая Всеволожского в 1875 году оказалась во владении француза Клода-Мари Жиро, который вместе с купцом Алексеем Михайловичем Истоминым построил здесь шелковую фабрику — она станет самой крупной в России. После революции фабрика Жиро была национализирована и получила название «Красная роза» — теперь это одноименный деловой квартал.
Любительская фотография. Москва, Хамовники, зима 1898 г.
Альбом фотографий, поступивший из библиотеки ГМТ
Говоря о районе, где поселились Толстые в Москве, часто приводят слова самого писателя. «Я живу среди фабрик. Каждое утро в 5 часов слышен один свисток, другой, третий, десятый, дальше и дальше. Это значит, что началась работа женщин, детей, стариков. В 8 часов другой свисток — это полчаса передышки; в 12 третий — это час на обед, и в 8 четвертый — это шабаш», — рассказывал он в трактате «Так что же нам делать?».
Но что это значило для Льва Николаевича? Жизнь в Москве, рядом с фабриками, неподалеку от ночлежек, скорее всего, укрепила мировоззрение Толстого, все более презиравшего роскошь. Об этом он и писал в той работе: «По странной случайности, кроме ближайшего ко мне пивного завода, все три фабрики, находящиеся около меня, производят только предметы, нужные для балов. На одной ближайшей фабрике делают только чулки, на другой — шелковые материи, на третьей — духи и помаду». Толстого возмущало, что аристократы веселятся на балах, когда «с пустыми желудками валяются люди по ночлежным домам».
Автор: И. Л. Толстой (1866-1933 гг.) Москва, Хамовники, 1899 г.
Альбом фотографий, поступивший из библиотеки ГМТ
«Очень прельстился простором всей усадьбы»
Толстые переехали из Ясной Поляны в Москву осенью 1881 года, и до покупки усадьбы жили в тесном для них арендованном доме в Денежном переулке. Переезда Лев Николаевич не хотел — городская жизнь с ее суетой и мостовыми была ему в тягость. Но такие перемены оказались неизбежными. Для переселения в Москву, как писал в своих воспоминаниях сын писателя Илья Львович Толстой, было несколько причин.
«Старший брат Сергей поступил в университет, и его нельзя было оставлять в Москве без надзора. Сестру Таню пора вывозить в свет. Не дичать же ей, сидя в деревне, без порядочного общества. Остальных детей воспитывать в Москве без помощи отца было гораздо легче», — перечислял он.
Самого Илью нужно было определить в гимназию. Толстой хотел отправить его в общественное учебное заведение, но не смог: потребовали поручительство о благонадежности сына. Писатель отказался подписывать такой документ: «Как я могу ручаться за поведение другого человека, хотя бы и родного сына?». Илью Львовича отдали в частную Поливановскую гимназию.
Дом в Денежном переулке нанимала Софья Андреевна Толстая. Покупкой усадьбы в Хамовниках, ее ремонтом и обустройством всецело занялся сам Лев Николаевич: его супруга в мемуарах честно признавалась, что больше не была готова брать на себя хлопоты о переезде. «Присмотрел он тогда дом Арнаутова с большим садом в Хамовническом переулке и очень прельстился простором всей усадьбы, более похожей на деревенскую, чем на городскую. Помню, в какой мы все пришли восторг, когда после шумной пыльной улицы вошли в этот сад. Все было зелено, пышно; листья, трава блестели на солнце, еще не высохнув после недавнего дождя, птицы пели, как в деревне», — вспоминала Софья Андреевна.
Любительская фотография. Москва, Хамовники, 1898 г.
Альбом фотографий, поступивший из библиотеки ГМТ
Дом был с историей. Его построили между 1800-м и 1805 годом: первым владельцем усадьбы стал князь Мещерский. В 1811-м она перешла к действительному камергеру Ивану Николаевичу Маслову — и уже на следующий год, в 1812-м, уцелела при пожаре, устроенном покидавшими Москву французами. Надо сказать, нетронутыми огнем оказались многие дома в Хамовниках: они были расположены на большом расстоянии друг от друга, окружены садами, а еще в здешних усадьбах квартировались французские генералы со своими штабами.
«Арнаутовским» дом в Долго-Хамовническом переулке стал после того, как в 1874 году его приобрел коллежский секретарь Иван Арнаутов. Весной 1882-го Лев Николаевич Толстой, еще не совершив сделки, уже советовался с женой по поводу перестройки дома, который Софье Андреевне не понравился (в отличие от сада). «Пришел вчера от Арнаутова с двумя планами: 1) пристроить залу с левой стороны дома (девичьей). И подъезд в девичью. Столовая — передняя. Диванная — гостиная. Гостиная — другая гостиная. Зала — детская. Кабинет — спальная; девичья — Танина и Машина. Или: 2) пристроить весь верх, так чтобы антресоли сделать высокими, а чердак — антресолями. Внизу же залу удлинить кладовою. Что лучше?» — писал он в Ясную Поляну. Первые взносы за дом Лев Толстой выплатил Арнаутову в июле: по словам Вениамина Булгакова, автора «Истории Дома Льва Толстого в Москве», 27 тыс. рублей он отдавал частями.
Автор: П. И. Бирюков (1860 - 1931 гг.) Ясная Поляна, 1895 г.
Альбом фотографий, поступивший из библиотеки ГМТ
Для перестройки дома Толстой нанял архитектора, но и лично принимал активное участие в ремонте, отчитываясь жене о ходе работ.
«Лев Николаевич сам очень внимательно занялся устройством дома и его меблировкой. Сначала он делал это для того, чтобы облегчить Софью Андреевну, но потом увлекся. Очень охотно по всем мебельным магазинам разыскивал старинную мебель красного дерева и покупал все с большим вкусом», — писала племянница литератора Елизавета Оболенская.
В результате в доме появились парадная лестница, на месте бывших колонн соорудили террасу, а на втором этаже достроили три дополнительные комнаты.
Семья переехала в дом 8 октября 1882-го. На тот момент Толстому было 54 года, Софье Андреевне — 38 лет. Дом наполнился голосами, особенно детскими: старшему сыну Сергею — 19, дочери Татьяне — 18, Илье — 16, Льву — 13, Марии — 11, Андрею — 4, Михаилу — 2, Алексею — почти год.
Автор: П. И. Бирюков (1860 - 1931 гг.). Москва, Хамовники, 1895 г.
Альбом фотографий, поступивший из библиотеки ГМТ
«Многих трудов и хлопот стоили размещение всех детей и домочадцев по комнатам дома и в жилых помещениях усадьбы. В нижнем этаже дома находились комнаты: передняя, столовая, старших сыновей, детская с няней, гувернантки, девичья; в верхнем этаже — зал, гостиная, спальная родителей, кабинет и рабочая Льва Николаевича, лакейская, экономки и двух дочерей», — писал Вениамин Булгаков. Он, правда, отмечал, что Лев Николаевич «буквально плакал, поселяясь в городе» и с отвращением относился к создаваемой им роскоши дома. Впрочем, на самом деле помещение было обставлено весьма скромно.
Толстые прожили в доме с 1882-го по 1901 год: осень, зиму и весну они проводили в Москве, а летом уезжали в Ясную Поляну. За это время состав семьи менялся: в 1884 году появилась на свет дочь Александра, в 1886-м — скончался сын Алексей, в 1888-м сын Илья сыграл свадьбу, женившись на Софье Философовой, тогда же родился младший ребенок, Ваня, проживший всего семь лет.
Любительская фотография.
Александра третья слева, Ванечка крайний справа
Альбом фотографий, поступивший из библиотеки ГМТ
«Всегда было душно, пахло кожей и табаком»
В Москве, как и в Ясной Поляне, Толстой много трудился. По воспоминаниям его сына Ильи, писатель получал удовольствие от работы. «Помимо того огромного нравственного и воспитательного значения, которое отец видел в физическом труде, он его просто любил», — считал он. И добавлял, что с начала 1880-х годов Толстой начал относиться к труду как «к религиозной обязанности».
В Хамовниках Лев Толстой самостоятельно возил воду и колол дрова. А еще научился сапожному делу — у мастера-сапожника. «В определенные часы приходил сапожник, учитель с учеником садились рядом на низеньких табуретках, и начиналась работа: всучивание щетинки, тачание, выколачивание задника, прибивание подошвы, набор каблука и т.д.» — рассказывал Илья Львович Толстой. Сын писателя занимался сапожным мастерством вместе с отцом и, по его утверждению, «шил очень недурно».
В рабочей комнате рядом с верстаком Толстой придумал разместить небольшую печь, которая отапливалась керосиновой лампой. Она была призвана создавать вентиляцию и согревать помещение. «Я помню, что, несмотря на это устройство, которым отец гордился как новшеством, в его крошечной низенькой мастерской всегда было душно и пахло кожей и табаком», — вспоминал сын писателя.
Конечно, не только колкой дров и пошивом сапог занимался Толстой в Хамовниках: в усадьбе он работал над примерно 100 произведениями, самые известные и важные из которых — роман «Воскресение», повести «Крейцерова соната» и «Смерть Ивана Ильича», эссе «О жизни», «Так что же нам делать?», «Что такое искусство?».
Автор: И. Л. Толстой (1866-1933 гг.) Москва, 1899 г.
Альбом фотографий, поступивший из библиотеки ГМТ
Гостиная в доме Толстых не пустовала, наверное, никогда. В 1884 году Софья Андреевна, оказавшись в Хамовниках лишь с младшими детьми, написала мужу и дочерям: «Как вспомню всех вас, мне очень хочется вас видеть. Но как вспомню толпу, которую вы с собой вводите, я думаю: нет, уж бог с вами. И на что она вам, эта толпа? Большая, большая ошибка и вред всей семье этот ежедневный прием». И действительно, список тех, кто бывал у Толстых в Хамовниках, огромен: это студенты, волонтеры, единомышленники графа, общественные деятели, друзья детей. А также, конечно, именитые гости — Иван Бунин, Афанасий Фет, Антон Чехов, Илья Репин, Николай Ге, Федор Шаляпин, Николай Римский-Корсаков, Александр Скрябин. Дочь писателя Татьяна в своих дневниках вспоминала, как однажды к ним в гости пришел композитор Сергей Танеев и предложил сыграть Бетховена. «Мы все заахали от радости, и он сыграл Appassionat'y. С первых же нот мы все улетели куда-то, я ничего не видала, забыла себя и все, что до этого было на свете, только чувствовала эту громадную вещь», — рассказывала Татьяна.
В доме дискутировали, иногда страстно. Играли домашние спектакли, устраивали публичные чтения, соревновались в шахматы. Чаепития у самовара начинались в большом зале в 9 вечера, а после все переходили в большую гостиную. Эту комнату особенно любила Софья Андреевна: днем здесь она проверяла домашние задания детей и занималась хозяйственными бумагами.
Автор: С. А. Толстая (1844 - 1919 гг.) Москва, 1898 г.
Альбом фотографий, поступивший из библиотеки ГМТ
Судьба усадьбы, которая стала музеем
В 1901 году Толстые уехали в Ясную Поляну. В 1910-м Льва Николаевича не стало, и уже через год усадьба была продана Московской городской управе. Все вещи и мебель Софья Андреевна описала — их перевезли на хранение в Ясную Поляну и на московские склады. Благодаря скрупулезности вдовы Льва Николаевича и стараниям старших детей Сергея Львовича и Татьяны Львовны при создании музея удалось восстановить подлинную обстановку дома.
В 1920 году усадьбу в Хамовниках национализировали: здесь по личному указанию Владимира Ленина должны были создать музей Льва Толстого. Он открылся в 1921 году после тщательной реставрации. Первым директором нового культурного учреждения стал бывший секретарь Толстого Валентин Булгаков. В 1923-м он был вынужден эмигрировать(Булгаков вернется в СССР в 1948 году и станет хранителем дома в Ясной Поляне)
Автор: А. О. Дранков
Москва, Хамовники, 1909 г.
В экипаже Л.Н., С.А., А.Л. Толстые и В.Г. Чертков
Альбом фотографий, поступивший из библиотеки ГМТ
Что же встречало и по сей день встречает гостей Усадьбы Л. Н. Толстого «Хамовники»? Личные вещи писателя и членов его семьи, оставленные так, будто хозяева вот-вот за ними придут.
Лари для обуви и коньков и вешалка с дорожной шубой в передней. Стол из орехового дерева в столовой, сервированный на 11 персон: здесь семья собиралась к приемам пищи, а Софья Андреевна разливала суп их фарфоровых суповых мисок (их две, малая — для вегетарианского супа, большая — для мясного).
Кровати с одеялами, сшитыми из лоскутов или связанными самой Софьей Андреевной, — в хозяйской спальне, где также располагается ширма из красного дерева и кресла.
Детские стульчики, кроватка, игрушки и птичья клетка — в комнатке Вани и Саши, младших из Толстых. Мольберт и знаменитая скатерть с автографами в комнате Татьяны Толстой (и на стенах — работы старшей дочери Льва Николаевича, занимавшейся живописью).
На втором этаже особенно уютным выглядит зал, где пили чай из самовара. Но главное ждет в тихом кабинете с низким потолком: письменный стол, за котором были созданы «Крейцерова соната» и «Смерть Ивана Ильича», и стул, у которого Толстой подпилил ножки — из-за близорукости ему было удобнее сидеть ближе к поверхности стола.
Автор: П. И. Преображенский (1864-1900). Москва, Хамовники, 1898 г.
Альбом фотографий, поступивший из библиотеки ГМТ
Остается рабочая комната, где можно увидеть сапожный верстак и рукодельные творения Толстого — штиблеты Афанасия Фета и сапоги, сшитые для Михаила Сухотина, общественного деятеля, который стал мужем Татьяны Львовны Толстой в 1899 году.
Побывав в доме Толстого, нужно обязательно погулять по саду (здесь зимой семья заливала каток) — в 67 лет писатель научился кататься на подаренном ему английском велосипеде, который тоже можно увидеть в музее.
Весной тут расцветают яблони, груши, сливы. Не те, что росли при Толстом — плодовые деревья так долго не живут, — но на тех же местах и даже тех же сортов: белый налив, антоновка, анис, осеннее полосатое («штрифель» по-народному). Впрочем, сохранилось в саду и несколько деревьев, которые помнят Льва Толстого, его жену, детей и посетителей; это липы, клены, тополь и береза — огромные, высотой около 20 метров, они старше даже самого писателя.
И, конечно, цветы — тюльпаны и нарциссы, которые так любила Софья Андреевна.