«Фандорин. Азазель»: мир Акунина, где в 2023 году Россией правит Николай III

Рецензия на сериал «Фандорин. Азазель»

Кадр из сериала «Фандорин. Азазель» (2022) «Плюс Студия»
На Кинопоиске состоялась премьера детективного сериала «Фандорин. Азазель». Это довольно точная экранизация первого романа цикла Бориса Акунина о приключениях сыщика Эраста Фандорина — только действие книги перенесено из XIX века в альтернативный 2023 год, где Россия осталась империей. Кинокритик «Газеты.Ru» Павел Воронков посмотрел первые два эпизода шоу и рассказывает, к чему привели такие перемены.

«Памяти XIX столетия, когда литература была великой, вера в прогресс безграничной, а преступления совершались и раскрывались с изяществом и вкусом», — такое посвящение украшало обложку всех романов Бориса Акунина о сыщике Эрасте Фандорине, отражая их ностальгически-романтический тон. Сериал «Фандорин», который начинает экранизацию цикла с «Азазеля» (в планах, по всей видимости, адаптация всей серии), сразу же отказывается как минимум от первой части: вместо 1876 года его действие разворачивается в альтернативном 2023-м.

Революции большевиков не случилось (Ленин бежал в Аргентину), Россия осталась империей, у власти по-прежнему династия Романовых, на престоле — царь Николай III (Максим Матвеев), при нем премьер-министром служит Дмитрий Орлов (Евгений Стычкин), тоже, наверное, потомок. Тем не менее знакомый по произведениям Акунина Фандорин (Владислав Тирон из «Детективного синдрома»), не только чрезвычайно милый и трепетный, но еще и крайне проницательный молодой человек, и тут берется за громкое дело о публичном самоубийстве студента-аристократа Кокорина (Григорий Верник из «Жизы»).

Кадр из сериала \«Фандорин. Азазель\» (2022) \«Плюс Студия\»

«Фандорин. Азазель» производит странноватое впечатление. С одной стороны, вся задумка с альтернативной Российской Империей — вещь, отдающая изяществом и вкусом. Едва ли роман Акунина сработал бы в действительной современной России, а во второй раз адаптировать его близко к букве (первая экранизация вышла 20 лет назад) — занятие, может, и достойное, но творчески менее интересное. С другой стороны, эта фантазия, как ни крути, отдает имперской мечтой о реставрации некоего былого величия, которую сейчас трудно воспринимать с отрешенностью. Пускай и сам сериал разрабатывался задолго до.

Тем более что «Фандорин», в отличие от охранительского «Майора Грома» с его дурацким Петербургом-Готэмом и оппозиционерами-террористами, явно стремится сформулировать что-то внятное по поводу окружающей реальности, добавляя к роману «Азазель» многое от себя. Например, художника Ульянова (правнука Ленина), устраивающего акции в духе арт-группы «Война».

Кадр из сериала \«Фандорин. Азазель\» (2022) \«Плюс Студия\»

Изменений и добавлений тут в принципе полно. Некоторые из них вполне любопытны и уместны: помимо упомянутого Ульянова, это, в частности, расширение линии возлюбленной Фандорина Лизаньки (именно так, через «а», имя пишет сам Акунин) в исполнении Милы Ершовой из «Трудных подростков». Некоторые же — не очень, вроде действия, зачем-то перенесенного из нестоличной Москвы в столичный Петроград.

По поводу остального пока сказать сложно: прессе дали посмотреть только первые два из шести эпизодов. По ним, к примеру, невозможно понять, выльется ли во что-то осмысленное кража авторами предсказывающего устройства из «Особого мнения» Филипа Дика. Или подробный рассказ о буднях стеснительного императора Николая III, в котором легкая пародия на драму «Король говорит!» совмещена с пьяными сетованиями следующего содержания: «Даже, ***** [блин], изменить жене не могу, как обычный русский мужик!»

Кадр из сериала \«Фандорин. Азазель\» (2022) \«Плюс Студия\»

Несмотря на все эти темные пятна, «Фандорин» остается верен тексту Акунина в самом важном: он предлагает следить за приключениями мужчины, напрочь лишенного токсичной маскулинности, исповедующего нежность и отзывчивость вместо бестолковой силы и циничности. Если уж кого и назначать героем нашего времени, то именно такого вот добродушного мальчика, чуть что готового залиться трогательным румянцем. Обаянию Фандорина тяжело, да и не хочется сопротивляться, и оно распространяется на все окружающее его шоу. В том числе на эту странную имперскую романтику, которая во многом, если задуматься, жутковата, но отталкивается при этом от того, что Россия — часть глобального мира, не обнесенная непроницаемой стеной и сохраняющая место для разума и милосердия.