Недооцененный триумф советской разведки. Как операция «Маки-Мираж» 13 лет водила японцев за нос и предотвратила войну на два фронта

Накануне войны: почему СССР рисковал оказаться в ловушке

СССР объективно был уязвим.

Пережив Русско-японскую войну, Первую мировую войну, революцию и Гражданскую войну, страна только-только начала восстанавливаться, при этом окруженная недружественными к новому режиму странами.

В начале XX века угроза войны с Японией для СССР была не гипотетической, а вполне конкретной. После поражения Российской империи в русско-японской войне 1905 года Токио забрал южную часть Сахалина — и это только разожгло аппетит. В 1918-м Япония возглавила вооружённую интервенцию на Дальнем Востоке и дошла до Байкала.

Авантюра провалилась, но уже через год японские правящие круги взяли курс на подготовку новой войны против СССР. К 1930-м годам Квантунская армия оккупировала Маньчжурию и вплотную подошла к советским границам.

В условиях растянутых коммуникаций и слабой инфраструктуры военные действия с Японией оказались бы тяжелейшим испытанием. Ключевой уязвимостью был Транссиб — артерия, без которой переброска войск становилась невозможной.

Если японцам удалось бы его перерезать, резервы из европейской части страны не добрались бы до Дальнего Востока вообще.

При этом на Дальнем Востоке у СССР не было достаточных сил для быстрой и уверенной обороны. На огромный участок границы приходилось всего около 40 000 военнослужащих. Железных дорог не хватало — подвезти боеприпасы, продовольствие и топливо было практически негде.

Открытый конфликт с Японией в этот момент был слишком рискованным. Оставался другой вариант — не дать войне начаться вовсе.

Сделать это предстояло через дезинформацию — убедить Токио, что советские силы на Дальнем Востоке куда мощнее, чем есть на самом деле.

Операцию разрабатывали Терентий Дерибас, Борис Богданов, Владимир Нейман и Николай Шилов. Первоначально она носила довольно хулиганское название «Макаки». В 1929 году Москва сократила название до «Маки».

С 1935 года добавился «Мираж» — обозначение фазы активной дезинформации. В историю операция вошла как «Маки-Мираж» и растянулась на 13 лет, с 1924 по 1937 год.

Театр действий: где разворачивалась «Маки-Мираж»

Масштаб задействованных в операции городов и людей был внушительным. Хабаровск, Благовещенск, Маньчжурия, Москва.

Но главной площадкой этой игры стал приграничный китайский город Сахалян (ныне Хэйхэ). Он стоит прямо на берегу Амура, напротив Благовещенска. В 1920—30-е годы это был настоящий узел разведок.

До 100 000 белогвардейцев и эмигрантов осели в городе после Гражданской войны — и иностранные спецслужбы умело этим пользовались. Японские агенты, советские разведчики, торговцы и контрабандисты жили буквально бок о бок.

Под прикрытием гостиниц, аптек и парикмахерских работали разведывательные сети.

Японская резидентура в Сахаляне действовала под вывеской мирного бизнеса: Масаюки Миядзаки владел аптекой, Кютаро Сугавара — парикмахерской.

Во главе всей сети стоял Садаитиро Кумадзава — владелец гостиницы «Сибирь» и капитан императорской армии. Граница здесь была призрачной условностью, жители двух берегов свободно пересекали её по торговым делам.

Ставка на «Старика»: как из одного агента сделали сеть

Ключевую роль в операции сыграл Лазарь Хаимович Израилевский — агент ОГПУ, работавший под именем Леонида Островского и оперативным псевдонимом «Летов».

Его легенда выглядела намеренно неидеальной: невысокий, сутулый, в очках, с маленькой бородкой, вечно нуждался в деньгах, болтал на каждом углу, производил впечатление законченного пройдохи.

По документам — торговый агент «Дальгосторга», конторы, занимавшейся закупками в Китае и Японии. Это давало ему право свободно пересекать границу.

Через месяц на него вышел владелец ресторана «Рион» Григорий Перетинава — белоэмигрант, агент-осведомитель японской разведки. Потомок грузинских князей пригласил нового знакомого на встречу с «представителем крупной японской фирмы». Этим представителем оказался сам Кумадзава.

Вербовка прошла легко Именно на это и был расчёт. Японцы дали Островскому псевдоним «Старик», а первым заданием велели передать половинку рублёвой купюры связному в Благовещенске. Это была проверка. «Старик» её прошёл — и стал для Кумадзавы всё более ценным источником.

Через «Старика» советская разведка начала встраивать в японскую сеть других агентов: «Прозорова», «Якова», «Петрова». Одним из внедрённых через этот канал был легендарный советский разведчик Рихард Зорге. Снаружи всё выглядело как успешная работа японской разведки. Но это была тщательно контролируемая операция советских спецслужб.

«Иван Горелов»: герой, которого не было

Кульминацией этой игры стало создание фигуры, которой не существовало. Советская разведка «ввела» в оборот некоего высокопоставленного военного — Ивана Горелова, якобы начальника 6-го отдела штаба Особой Краснознамённой Дальневосточной армии, ведавшего всем командным составом.

Легенда выглядела убедительно: бывший прапорщик царской армии, холост, любит выпить и женщин, растратил 3 000 рублей из наградных фондов. Теперь отчаянно нуждается в деньгах — и готов продавать секреты, но только через Островского, с японцами напрямую не встречается.

Кумадзава хотел контакта с Гореловым лично и это едва не поставило операцию под угрозу. Убедить японцев удалось только после того, как через Островского поступила первая информация: данные о сборах крупных частей Дальневосточной армии. В основу лёг настоящий доклад о летних лагерях 1930—1931 годов, только цифры по личному составу были намеренно завышены.

В конце 1933 года Горелов передал японцам секретные схемы новейших оборонительных сооружений. Выглядели они максимально достоверно. На самом деле таких укреплений не было: специально для японцев их создавали лучшие инженеры Красной армии в Москве и Хабаровске.

Решающим стал доклад 1934 года о структуре и численности стрелкового батальона. К реальным трём ротам советские разработчики приписали четвёртую — и роту тяжёлого вооружения.

Когда в генштабе в Токио подсчитали общую численность войск на Дальнем Востоке, результат ошеломил генералов: Красная армия превосходила Квантунскую по всем показателям.

Всю операцию по вербовке Островского и Горелова японцы сами назвали «Большой корреспондент» и считали её выдающейся. Причастные к ней офицеры получали награды и повышались в званиях.

За полученные материалы противник передал через связников 81 450 рублей. Все деньги капнули в советскую казну.

То, что Горелова не существует, японцы так и не поняли. На послевоенном процессе в Хабаровске бывший вице-консул Маньчжоу-Го Асадо Сабуро говорил: «Наиболее ценным нашим агентом, находящимся на связи у Островского, был агент Большой корреспондент. Он проживал в Хабаровске, работал в штабе ОКДВА. В 1937 году он выехал неизвестно куда…»

Чего добились авторы «Маки-Мираж»

К середине 1930-х годов эффект от тайной спецоперации стал заметен. В 1934 году Япония начала пересматривать планы вторжения. Численность войск в Маньчжурии сократили, а сценарий прямой войны с СССР отложили.

Это не означало, что угроза исчезла, но главное было достигнуто — время.

Когда в конце 1930-х годов произошли реальные столкновения на Хасане и Халхин-Голе, советская армия уже могла подтвердить ту силу, которую раньше только имитировала. Мираж частично стал реальностью.

А в 1941 году Япония так и не открыла второй фронт против СССР, несмотря на давление со стороны Германии. Это решение стало одним из ключевых факторов, позволивших Москве удержаться в первые, самые тяжелые месяцы войны.

Тайные и непризнанные: что стало с героями, предотвратившими новую русско-японскую войну

У этой истории есть обратная сторона.

Операцию свернули в 1937 году. Одной из возможных причин стало предательство: в июне 1938 года начальник НКВД по Дальневосточному краю Генрих Люшков бежал в Маньчжурию и выдал японцам всё, что знал об операции. Последствием стали массовые провалы советской агентуры.

Считает, что именно Люшков подсказал командованию Квантунской армии использовать участок на стыке границ СССР, Кореи и Маньчжурии — что привело к столкновению у озера Хасан в 1938 году. Но было уже поздно: время для успешного наступления Японии прошло. Сам Люшков был убит офицерами Квантунской армии в Даляне в 1945 году — при приближении советских войск.

Разработчиков «Маки-Миража» — Николая Шилова, Бориса Богданова и Владимира Неймана — арестовали и в 1938 году расстреляли по обвинению в шпионаже в пользу Японии.

Израилевского арестовали в конце 1938 года. Он отказывался признавать вину — и его ненадолго выпустили. Но в ноябре 1939 года арестовали снова, признали изменником Родины и отправили на 8 лет в Канский крайлаг. Из лагеря он вышел в августе 1944 года — больным, с палочкой. Умер в 1952 году. Реабилитировали его только в 2005-м.

О самой операции долгое время почти не говорили. Документы оставались засекреченными до 2000-х годов, а история — на периферии внимания.

Но факт остается фактом: усилия советских разведчиков, на протяжении 13 лет пускавших пыль в глаза японцам, предотвратил бойню, которая могла бы лишить СССР тыла, множества жизней, свободы действий на фронте, а при плохом раскладе — и части территорий вплоть до перехода Байкала под власть Японии. И даже если их работу не оценили при жизни, россиянам есть, за что быть им благодарными.