Изнанка русской революции: какие ценности навсегда потеряла Россия после 1917 года

После 1917 года Россия лишилась немалой части той культурной ткани, что связывала XVIII, XIX и начало XX века в единую историческую линию. Картины, иконы, драгоценности, фамильное серебро, дворцовая мебель, церковная утварь, письма, портреты, библиотеки, дневники и архивы, передававшиеся по наследству многие поколения, вместе с их прежними хозяевами попали в вихрь революции и Гражданской войны. И, как и люди, далеко не все вещи пережили те события.

Усадьбы горели, дворцы реквизировали, монастырские ризницы вскрывали, частные дома опечатывали. Хозяева уезжали в эмиграцию, попадали под арест, погибали — или прятали самое дорогое, надеясь когда-нибудь вернуться. Возвращались единицы.

Утраченное в те годы по большей части сгинуло, не оставив ни следов, ни памяти о них. Некому было заявлять в милицию о пропаже. Однако о потере каких-то ценностей именно в революционном угаре можно говорить совершенно точно.

Утварь, ценности и вина Зимнего дворца

В истории революции одним из самых ярких эпизодов, безусловно, стал штурм Зимнего дворца в Петербурге перешедшими на сторону народа солдатами и моряками. В советское время эти события героизировались, но известна и другая сторона: сохранились свидетельства, в том числе донесения в Военно-революционный комитет, что некоторые штурмующие активно растаскивали содержимое дворца «на память» об этих событиях.

Советский историк Александр Ильюхов в своей статье «Опасные сокровища Зимнего дворца и их судьба в октябре-ноябре 1917 года» пишет, что после взятия дворца новые власти сами признавали разгром и хищение «предметов исключительной художественной и исторической ценности». В документах и свидетельствах называются столовое серебро, часы, постельные принадлежности, зеркала, фарфоровые вазы, камни средней ценности, принадлежавшие императорской семье, их приближенным и даже Временному правительству, что засело в Зимнем после февральской революции того же 1917 года.

Часть пытались вернуть через обыски и обращения к населению, но полный состав похищенного надежно не установлен. Туману в этой ситуации способствовало и то, что среди ценностей, до которых дорвались тогда штурмующие, были и императорские запасы вина, выпитые тут же на радостях.

Архивы и дневники

Сложно оценить, какой объем письменных свидетельств ушедшей имперской эпохи был просто уничтожен, а какой — украден или утерян, оставшись ветшать в тайных схронах или чужих библиотеках. Но факт остается фактом: огромный пласт культуры оказался уничтожен.

Среди пострадавших, например, усадьба Пройдево семьи Булычевых в Калужской области. Владельцы собрали богатую библиотеку и построили для нее отдельное здание. В декабре 1917 года усадьба подверглась крестьянскому погрому, «бесценная библиотека была разграблена». Часть уцелевших усадебных предметов и художественных ценностей позднее стала основой краеведческого музея в Мосальске, но библиотека как целое была потеряна.

Усадьбу Шахматово в Московской губернии, тесно связанную с именем русского поэта Александра Блока, тоже не миновала эта участь. Крестьяне разграбили и сожгли ее в ноябре 1917 года.

При похожих обстоятельствах оказалась утеряна и бесценная библиотека с историческими архивами российского историка Дмитрия Корсакова, в том числе его работы по антропологии, мемуары и краеведческие статьи о Казани.

Впрочем, бумага горит быстро, а вот драгоценности и прочие материальные вещи оставили куда больше следов. После волны революции все встало на уверенные рельсы изъятия.

Эрмитаж: распродажа шедевров

К концу 1920-х годов продажи ценностей шли через структуры новосозданной советской структуры «Антиквариат», которая заведовала учетом и дальнейшей судьбой предметов старой эпохи. Но цель сохранения культурных ценностей у нее была далеко не главной.

Всего из фондов Эрмитажа отобрали 2880 экспонатов, из которых 59 считались шедеврами мирового значения. Около 50 из них Россию покинули навсегда. Среди них произведения старых мастеров, декоративное искусство, серебро, бронза, эмали, нумизматические редкости.

Первым лотом стало «Благовещение» Дирка Боутса — картина XV века, висевшая в музее со времен Екатерины II. В марте 1929 года ее продали нефтяному магнату Галусту Гюльбенкяну за 54 тысячи фунтов стерлингов. Тот же Гюльбенкян в том же году купил статую «Дианы» Гудона — она сейчас в основанном им музее в Лиссабоне.

Американский банкир Эндрю Меллон в 1930–1931 годах приобрел 21 картину, в том числе «Портрет Изабеллы Брант» ван Дейка и триптих Перуджино «Распятие» 1482 года. Обе работы сегодня находятся в Национальной галерее искусства в Вашингтоне, основанной Меллоном.

В ходе распродаж были утрачены и работы Рембрандта, включая «Отречение Петра» — оно прошло через нескольких посредников и осело в Государственном музее Амстердама. Из четырех Рафаэлей в Эрмитаже осталось два: «Мадонна Альба» и «Св. Георгий» ушли в США.

Картины продавали в среднем втрое дешевле рыночной цены — сказывались Великая депрессия и неопытность советских оценщиков.

Императорские драгоценности ушли на зарубежные аукционы

В 1922 году большевистские власти создали комиссию по инвентаризации коронных драгоценностей. Среди привлеченных экспертов был Агафон Фаберже, сын Карла Фаберже, прославившегося на весь мир своими знаменитыми ювелирными яйцами.

Работа комиссии сопровождалась конфликтами вокруг доступа к ценностям и последующей распродажей части собрания. Оставшееся распродавали через аукционы в Берлине, Вене, Лондоне и Нью-Йорке в 1926–1938 годах.

В 1926 году торговец Норманн Вейс купил 9,6 килограмма украшений оптом — на вес, — а затем перепродал их поштучно через Christie's, в том числе диадему из колосьев. В 1930 году из Оружейной палаты изъяли 318 предметов для частной продажи, включая одиннадцать пасхальных яиц Фаберже.

Из 50 императорских пасхальных яиц Фаберже, изготовленных для Александра III и Николая II, сегодня в России находятся 19: 10 в Оружейной палате и 9 в Музее Фаберже в Петербурге. Местонахождение нескольких до сих пор неизвестно.

Бриллиантово-жемчужная диадема Александры Федоровны — 113 крупных овальных жемчужин, изготовлена по заказу Николая I — упоминается в документах последний раз в 1922 году. Дальнейшая судьба неизвестна.

Владимирская тиара перекочевала на голову Елизаветы II

В 1874 году великий князь Владимир Александрович подарил жене, Марии Павловне, тиару из 15 перекрещенных бриллиантовых колец с каплевидными жемчужными подвесками в каждом. После революции Мария Павловна бежала в Кисловодск, оставив драгоценности во Владимирском дворце.

В июле 1917 года британский антиквар Альберт Стопфорд, давний знакомый семьи, под видом рабочего проник в опечатанный дворец и вывез 244 предмета из коллекции Марии Павловны в двух кожаных саквояжах — по дипломатическим документам.

Мария Павловна умерла во французской эмиграции в 1920 году. Тиару унаследовала ее дочь Елена Владимировна, которая год спустя, нуждаясь в деньгах, продала ее королеве Великобритании Марии Текской за 28 000 фунтов стерлингов.

Та отдала тиару в мастерскую Garrard & Co — жемчужные подвески сделали съемными и добавили альтернативный комплект изумрудов.

Церковные ценности переплавили на металл

Революция ставила целью изменить весь предыдущий порядок, включая власть Русской православной церкви. В начале XX века она владела обширными землями, строениями и довольно внушительными запасами золотой и серебряной утвари, к которой у новых властей не было никакого пиетета.

В 1922 году под лозунгом помощи голодающим из храмов изымали предметы из драгоценных металлов: богослужебные сосуды, оклады, кресты — предметы, имевшие не только материальную, но и сакральную ценность. Большая часть переплавлялась без какой-либо фиксации происхождения.

Точные данные о масштабах изъятия и судьбе конкретных предметов в большинстве случаев до сих пор неизвестны.

Что известно о местонахождении вещей сегодня

Где же теперь искать все это? Частично — в западных музейных каталогах, в аукционных архивах, в старых инвентарных книгах, в бумагах Гохрана, Эрмитажа, Оружейной палаты, бывших дворцовых управлений. Частично — в частных коллекциях, где происхождение вещи бывает известно лишь обрывками или намеренно скрыто.

Лишь некоторые из предметов имеют достоверные сведения как о происхождении, так и о местонахождении:

• «Мадонна Альба» Рафаэля и «Портрет Изабеллы Брант» ван Дейка — в Национальной галерее в Вашингтоне;
• «Благовещение» Боутса и «Диана» Гудона — в музее Гюльбенкяна в Лиссабоне;
• «Отречение Петра» Рембрандта — в Рейксмузеуме в Амстердаме;
• Владимирская тиара — в британской королевской коллекции.

Значительная часть некогда принадлежавшей России и дворянским семьям ценностей прошла через цепочку посредников и осела в частных собраниях, где происхождение либо не задокументировано, либо намеренно не раскрывается.

Судьба остального — пасхальных яиц, диадем, церковной утвари, тысяч картин из категории «значительной художественной ценности» — в большинстве случаев неизвестна. Многое, по всей видимости, утеряно безвозвратно.