Стыд и незнание. Как в царской России боролись с абортами и к чему это привело

Как и почему наказывали за аборты до революции

До прихода к власти большевиков искусственное прерывание беременности в России было под строгим запретом. 

С христианской точки зрения человек — самостоятельное существо с момента зачатия. Беременность считали божьим благословением, а избавление от нее — тяжким грехом и убийством.

С XV по XVIII век главным регулировщиком в этом вопросе была Церковь. За «вытравление плода» священники наказывали женщин епитимьей. Срок — от 5 до 15 лет.

Постепенно за дело взялось государство. Во второй половине XVII века царь Алексей Михайлович даже ввел за аборты смертную казнь. В 1715 году Петр I смягчил законы и отменил высшую меру.

Но к XIX веку гайки снова закрутили. По «Уложению о наказаниях» 1845 года, аборт официально приравняли к умышленному детоубийству.

Женщину ждала ссылка в Сибирь или тюрьма на срок от 4 до 6 лет. Наказание для помощников было даже строже: врача отправляли на каторгу на срок от 4 до 10 лет.

Как пытались решить проблему через невежество и страх

Чтобы не бороться с последствиями, царская Россия веками устраняла причину. С юных лет девочкам внушали: интимная жизнь до брака — позор.

Сексуальное невежество считали добродетелью. Дворянки могли знать французский и играть на фортепиано, но совершенно не представляли, что их ждет в первую брачную ночь. Во многих семьях девочкам даже запрещали читать романы — это считалось непристойным.

Информацию о зачатии и родах благородные девицы получали от старших подруг или замужних сестер. Чаще всего в метафорах «боль», «ужас», «смерть» и «постыдный акт».

Некоторые свадебные традиции сейчас выглядят дикостью. Социолог Игорь Кон в книге «Клубничка на березке» описал обычаи Владимирской губернии конца XIX века. Так, невесту после первой ночи выводили к гостям прямо в рубашке. Если она до свадьбы была невинной, жених кланялся ее родителям и благодарил за «хорошую державу». В противном случае родителям подносили продырявленный стакан с вином или горшок, а иногда надевали хомуты.

Страх перед семьей и оглаской работал лучше любых законов. Внебрачные связи в дореволюционной России были редкостью. В конце XVIII — первой половине XIX века доля зарегистрированных батюшками «незаконнорожденных» младенцев составляла всего 3,3% от общего числа.

Делали ли аборты в царской России

Несмотря на страхи и традиции, аборты в российских деревнях случались. По сути, они заменяли контрацепцию. Никаких средств предохранения вроде презервативов из бычьих кишок (популярных в Европе) русские крестьянки не знали, утверждают авторы книги «Сметая запреты. Очерки русской сексуальной культуры XI–XX веков» Наталья Пушкарева, Анна Белова и Наталья Мицюк.

Если не получалось, шли к повитухам — «вражалицам» и «обавницам». Те делали подпольные аборты, несмотря на угрозу ссылки и каторги.

Особняком стояли городские рабочие. В этой среде процветали и проституция, и венерические болезни. Женщины часто торговали телом ради дополнительного заработка. 

Именно города в начале XX века стали очагом перемен.

Как проходила сексуальная революция до революции Октябрьской

В начале XX века Российскую империю накрыла волна перемен. Общество, особенно молодежь и городское население, устало от табу.

В газетах печатали объявления о знакомствах. В театрах появились эротические сцены. В магазинах стали продаваться игрушки для взрослых и средства контрацепции.

Новые нравы ударили по статистике: с 1897 по 1912 год число абортов в Петербурге выросло в 10 раз.

По закону аборты по-прежнему карались тюрьмой и каторгой. Но на практике суды стали массово оправдывать женщин. Присяжные видели в подсудимых не преступниц, а жертв обстоятельств. Реальные сроки получали единицы. Чаще всего дело заканчивалось арестом на несколько дней или месяцев.

Парадокс эпохи: аборты были запрещены, но студентов-медиков учили их делать. В учебниках по акушерству подробно описывали технику операций. Но этому есть объяснение — в редких случаях женщина могла сделать аборт по медицинским показаниям, если беременность, например, угрожала ее жизни.

Подпольные аборты часто заканчивались трагедией. В больницы попадали женщины с тяжелыми осложнениями после вмешательства повитух или самостоятельных попыток избавиться от ребенка.

Врачи часто скрывали истинную причину смерти пациенток, записывая в рапортах «заражение крови» или «выкидыш». Только в клинике Женского медицинского института с 1903 по 1909 год число таких «выкидышей» выросло на 55%.

Случаи мертворождений вне больниц, если не было явных признаков криминала, вообще нигде не фиксировались.

Тему абортов вынесли на общественное обсуждение в 1910-е годы. Врачи на Пироговском съезде открыто заявили: аборт — это не преступление, а социальная проблема.

Сторонники консервативных методов предлагали ужесточить наказания за прерывание беременности и уделить больше внимания укреплению пошатнувшихся нравственных устоев молодежи. 

Либералы, напротив, выступали за пропаганду полового воспитания и контрацепции, а также предлагали разрешить аборты по социальным показаниям. Например, если женщину изнасиловали или ее семья крайне бедная и не в состоянии прокормить еще один рот.

Радикалы предлагали в принципе декриминализовать аборты. По их мнению, это бы одним махом прикрыло подпольные абортарии и спасло многих женщин от мучительной смерти.

Реализовать эти планы не успели — началась Первая мировая война, а следом грянула революция. В итоге аборты в стране легализовали в 1920 году — уже при новой власти.