Шпион, обиженный японец и станок в 220 тонн. Как СССР сделал свои подлодки невидимыми и при чем тут серые схемы

Стены под водой

Многие думают, что в годы холодной войны советские и американские подлодки «гонялись» друг за другом по всему Атлантическому океану. Но на самом деле главной задачей флота на Атлантике было не догнать вражеские подлодки, а услышать их, чтобы точно засечь местоположение, контролировать передвижение и, если что, знать, куда нанести удар (до которого, как все надеялись, дело не дойдет).

И долгое время на этом поле США обыгрывали СССР всухую. Для этого американцы создали систему SOSUS — сеть гидрофонов, опутавших дно Мирового океана. Она контролировала проход советских субмарин из Норвежского моря в Северную Атлантику, так что проскользнуть куда-то незаметно для наших моряков-подводников было задачкой со звездочкой.

В итоге сложилась ситуация, не слишком радующая советское руководство. Номинально ядерный паритет между двумя сверхдержавами уже достигнут, советский подводный флот растет. Но сделать он ничего особо не может, ведь США слышат чуть ли не каждое его движение.

Любая подлодка, выходящая из североморских баз в Атлантику, попадала в акустические сети SOSUS как муха в паутину.

Чтобы исчезнуть с американских радаров (или, вернее, гидроакустических сетей), советской стороне нужно было сначала понять, как именно ее слышат. И тут пригодился человек, работавший в самом сердце американских коммуникаций.

Его звали Джон Уолкер.

Шпион в центре связи

Джон Уолкер служил дежурным офицером связи в штабе командующего подводным флотом США в Атлантике. Шпионить на Москву Уолкер начал еще в 1967 году — и продолжал почти два десятка лет подряд.

За это время он передал советской стороне колоссальный объем информации о шифрах и системах связи американского флота. Часть этих данных касалась SOSUS: что система слышит, чего не слышит, как именно отслеживает советские подлодки.

Изучив переданные данные, советские инженеры сделали вывод: техническая проблема — в винтах. Для того чтобы сделать их менее шумными, нужно было вытачивать лопасти для них такой формы и точности, чтобы при работе они создавали минимум завихрений. Однако понять, в чем проблема, было только половиной дела.

Станки нужного класса, способные вытачивать лопасти нужных характеристик, в СССР не производили. Единственный путь — заказывать заграничные, но делали их в то время только в недружественных странах, и поставлять что-то для оборонки СССР они, конечно же, не дали бы. Да-да, ситуация похожа на нынешние санкции, только параллельный импорт еще не налажен.

Но безвыходных ситуаций, как известно, не бывает. Джона Уолкера арестуют только в мае 1985 года — через 18 лет после начала шпионской работы. К этому моменту на заводе в Ленинграде уже несколько лет будут стоять те самые нужные станки, о истории появления которых в СССР стоит рассказать отдельно.

Маленькая компания с большими возможностями

В начале 1980 года советская внешнеторговая организация «Техмашимпорт» вышла на японскую торговую компанию Wako Koeki — небольшую, но с представительством в Москве. Выбор был неслучайным: крупная японская фирма привлекла бы внимание надзорных органов сразу, маленькая — оставалась в тени.

У Wako Koeki был налажен контакт с компанией Toshiba Machine. Через этот контакт переговоры с японской стороной пошли быстро.

В каталоге у японцев уже стоял подходящий станок — специализированный фрезерный MBP-110 стоимостью $5 млн. Именно его и хотели в СССР, и по конкретной причине: у MBP-110 было девять независимо настраиваемых шпинделей (осей). Это позволяло вытачивать гребные винты сложной формы диаметром более 9 м — ровно тот размер и тот класс точности, которые нужны атомным подлодкам нового поколения.

Toshiba согласилась предоставить нужное оборудование. Оставалась одна сложность. По правилам Координационного комитета по вопросам многостороннего экспортного контроля — КоКом — экспорт станков с тремя или более независимыми шпинделями в страны Восточного блока был запрещен.

А вот дальше начиналась настоящая операция.

Норвежский след

Чтобы избежать подозрений со стороны японских чиновников по лицензированию экспорта, Toshiba Machine привлекла к проекту своего постоянного экспортера — компанию C. Itoh & Company (Itochu). Это одна из крупнейших торговых корпораций Японии, и ее участие создавало для сделки респектабельное прикрытие.

Для дополнительной страховки в схему ввели норвежскую Kongsberg Trade — торговое подразделение государственного оборонного предприятия Kongsberg Våpenfabrikk. Норвежцы якобы продали японцам свою систему автоматического цифрового управления и сопутствующее программное обеспечение.

Чтобы получить необходимые экспортные лицензии, Toshiba Machine предоставила в надзорные органы фальшивые сертификаты: в них говорилось, что экспортируемые в СССР станки имеют два шпинделя вместо девяти и предназначены для гражданского завода в Ленинграде. Kongsberg в это же время заявила, что предоставляет программное обеспечение для станка с меньшими возможностями.

Позднее американское расследование покажет: обе компании были вовлечены еще и в ряд поддельных сделок, призванных скрыть реальный объект договора и место его исполнения. Бумажный след вел в десятки сторон одновременно.

К концу 1981 года все было готово. Оставалось только перевезти 220 т железа через границы.

Тысячи тонн и миллиарды долларов: масштаб серых схем холодной войны

Один станок MBP-110 — это 10 м в высоту, 22 м в ширину и 220 т веса. Чтобы представить масштаб: такая машина не помещается ни в один обычный железнодорожный вагон и требует специальной логистики на каждом этапе перевозки.

Первая партия пришла в Ленинград арктическим путем — ее прибытие зафиксировано декабрем 1982 года, остальные станки этой партии подходили в течение 1983-го.

Вторая партия была отправлена в 1984 году в Ильичевск — через Черное море. Дальше — уже по советской территории на завод в Ленинграде, где станки предстояло установить и наладить.

К лету 1984 года все восемь станков стояли на советской земле.

С середины 1970-х станочное оборудование с норвежскими ЧПУ поступало на завод в Волгодонске, на завод в Ленинграде, на предприятия Киева и Сум. Сделка с MBP-110 не была самой крупной по деньгам, но оказалась единственной, в которой следователи смогли проследить все нити до конца.

А ведь могли не вскрыть даже этого. О поставках через Wako Koeki знали единицы — узкий круг. Но однажды один из этого круга серьезно обидится и решит отомстить.

Как отказ в повышении раскрыл серую схему

Его звали Кадзуо Кумагаи. Он работал в Wako Koeki — той самой маленькой японской торговой компании, через которую шла сделка. Кумагаи прожил в Москве 10 лет, знал детали изнутри: документы, маршруты, имена.

Его мотивом, как впоследствии установят следователи, была обычная человеческая обида. В апреле 1985 года Кумагаи прошел мимо ожидаемого повышения — а вскоре после этого его уволили. Имея на руках документы по самой громкой нелегальной сделке Wako Koeki, бывший сотрудник решил поквитаться.

В декабре 1985 года Кумагаи написал письмо в штаб-квартиру КоКом в Париже и приложил документы о продаже Toshiba Советскому Союзу девятиосных станков. КоКом отреагировал — обратился к японскому правительству с запросом, пытаясь подтвердить информацию. Должного ответа на запросы не пришло.

Через 6 месяцев Кумагаи сделал второй шаг. Он обратился в посольство США в Японии. США в свою очередь отправили запросы об этой сделке в японское правительство — и снова во многом были проигнорированы.

Только в январе 1987 года правительство США пошло другим путем — связалось не с Токио, а с Норвегией. И вот здесь молчание дало трещину. В Норвегии начали расследование, и вскрылись многочисленные нарушения по сделке, в том числе со стороны самой Kongsberg.

С этого момента пирамида начала рушиться — и последствия ощутили сразу в трех столицах.

Три столицы в шоке

Расследования в Японии, Норвегии и США шли параллельно, но реакция в каждой столице была своей.

Токио

15 мая 1987 года два высших члена правления и генеральный директор Toshiba Machine подали в отставку. Двоих других высокопоставленных сотрудников арестовали по обвинению в нарушении японского экспортного законодательства.

Внутри Toshiba Machine инцидент вызвал резкое недовольство. Корпорация настаивала: только несколько ее сотрудников знали о цели экспортируемой техники в Советском Союзе, а сама материнская корпорация Toshiba абсолютно не была в курсе сделки и ее деталей.

Однако попытки отстроиться от сомнительной сделки правительство Японии не убедили. Оно отреагировало санкциями:

• C. Itoh & Company — запрет на экспорт любых машин и оборудования в страны Восточного блока сроком на три месяца.
• Toshiba Machine — запрет на экспорт в социалистические страны на 1 год и штраф $100 млн. На тот момент эта сумма составляла 12% всего экспорта компании.

Параллельно японское правительство ввело правовые изменения, усилившие наказание за нарушение правил КоКом. Другие японские компании самостоятельно привлекли сторонние организации для проверки своих экспортных контрактов — никто не хотел оказаться следующим в очереди на санкции.

Осло

Норвежское правительство, обнаружившее провинность за собственным оборонным предприятием Kongsberg Våpenfabrikk, закрыло компанию вместе с ее московским офисом и остановило всякую поддержку поставляемого в СССР программного и аппаратного обеспечения.

Лиц, ответственных за незаконную поставку контроллеров ЧПУ, уволили — вместе с теми, кто был связан с инцидентом косвенно. Тех, кто непосредственно подделывал сертификаты для надзорных органов, привлекли к уголовной ответственности.

Норвегия пошла дальше остальных в системной работе: провела анализ всех экспортных лицензий, которые компания получала с 1970 года, и серьезно пересмотрела регулирование своего экспорта.

Вашингтон

В США инцидент с поставкой девятиосных станков в СССР запустил публичное обсуждение слабости контролирующих органов КоКом. Скандал серьезно обострил американо-японские отношения.

Официальная американская оценка сделки оказалась максимально жесткой. ЦРУ публично заявило: с приобретением японских станков Советский Союз получил возможность массового производства винтов малой шумности для подводных лодок. Эта формулировка стала точкой отсчета для всего политического обсуждения скандала.

Чтобы успокоить ситуацию, министр торговли Японии Хадзимэ Тамура отправился в Вашингтон и лично выступил перед членами сената, которые голосовали за запрет на импорт продукции Toshiba. Тамура назвал сделку японской компании «непростительным преступным актом, угрожающим безопасности нашей собственной страны и стран Западного альянса».

В сенате этот визит был воспринят холодно. Скандал стал главной темой повестки на месяцы и привел к ужесточению американской позиции по экспортному контролю в отношениях с союзниками. К концу 1987 года все виновные за поставку СССР «продукции двойного назначения» были наказаны, санкции ввели, но фарш назад было уже не провернуть: станки уже давно и успешно работали в СССР.

Оставалось узнать главное — что именно получил Советский Союз за свои миллионы долларов и тонны усилий.

«Щука-Акула»: самая тихая подлодка

К моменту, когда скандал с Toshiba прогремел в 1987 году, японские станки уже несколько лет работали на советских верфях. По данным американских и российских источников, лопасти винтов для нового поколения подлодок к этому моменту были не только выточены, но и установлены — и менять что-либо обратно было уже поздно.

Когда советские атомные подлодки третьего поколения проекта 971 «Щука-Б» вышли на службу, в НАТО они получили кодовое имя Akula — и быстро завоевали репутацию одних из самых тихих подлодок в мире.

Главным достижением советских конструкторов в этой работе стало создание оптимальных с точки зрения малозаметности винтов. Лопасти, выточенные на японских станках, давали именно то, что нужно, — минимальную кавитацию при максимальной тяге.

Результаты этой работы Россия пожинает до сих пор. Сейчас подлодки 1980-х годов постройки остаются в строю, продолжая выходить в океан и проворачивая бесшумные операции. Например, в 2012 году две «Щуки-Б» в течение нескольких недель патрулировали Восточное побережье США, оставаясь незамеченными. Где именно они находятся прямо сейчас, известно только командованию Северного флота.

А что, если станки тут вообще ни при чем?

Версия с японскими станками как причиной советского технологического прорыва закрепилась настолько прочно, что ее даже цитируют в западных учебниках и снимают документальные фильмы.

ЦРУ еще в 1980-х заявляло: с приобретением японских станков Советский Союз получил возможность массового производства малошумных винтов.

И все же при ближайшем рассмотрении в этой истории слишком много дыр.

Нестыковки в хронологии

Станки прибывали в Ленинград с 1982 по 1985-й. Это габаритные машины. Их установка, наладка, обучение операторов, отработка технологии для конкретного изделия — это месяцы, а не дни. То есть массовое производство винтов на этих станках началось в лучшем случае в середине этого логистического промежутка.

Между тем советские проекты атомных подлодок третьего поколения разрабатывались начиная с 1970-х. Головные лодки закладывались параллельно с поставками станков, а не после. Чисто с точки зрения логики винты для них в значительной части делались либо на советском оборудовании, либо на станках, поступивших намного раньше скандала.

Не первые тихие подлодки

Да, новейшие японские станки, безусловно, помогли наладить выпуск винтов нужной конфигурации. Но утверждать, что без этой серой схемы СССР бы так и хлебал щи лаптем и гудел своими подлодками на всю Атлантику, все же не стоит. Тихие подлодки в Союзе делали и до этого.

Тут стоит вспомнить операцию К-492 — атомной подлодки, которая в сентябре 1982 года скрытно вошла глубоко в пролив Хуан-де-Фука — на подступах к американской военно-морской базе Бангор в штате Вашингтон, всего в пяти милях от берега.

База Бангор считалась неуязвимой. Чтобы добраться до нее с океана, нужно пройти длинный путь через несколько проливов. Все это время лодка находится в зоне действия американских противолодочных средств.

Считалось, что советская подлодка туда дойти не сможет. Но она не только дошла, но и заняла позицию для условного ракетного удара.

Операция К-492 случилась в конце 1982 года. Примерно тогда прибыл первый японский станок. Нетрудно догадаться, что советская лодка поводила за нос американцев до того, как в Союз поступили и, главное, начали работать «чудесные» станки.

Скандал был политически удобен Вашингтону

В 1987 году американский флот вел борьбу за бюджет. Холодная война подходила к финалу, расходы на оборону начинали обсуждаться по-новому, и аргументы «нам нужно догонять» всегда заходили лучше, чем «у нас уже все в порядке».

История о «японском предательстве», давшем СССР тихие подлодки, была идеальным аргументом в конгрессе. Она визуально объясняла сложную проблему — почему советский флот стал заметно эффективнее — и одновременно требовала срочного финансирования американского ответа.

Показательно, что часть наблюдателей сразу после скандала отмечала: сама система SOSUS себя оправдала далеко не во всем. Когда советские лодки начали заходить внутрь американских корабельных группировок, дело было не только в винтах — дело было в тактике, командной подготовке и понимании противника. Но политически удобнее было свалить все на станки.

Технология не была уникально японской

Норвежское расследование 1987 года показало, что эпизод с Toshiba был не единственным. Японские и европейские компании регулярно нарушали правила КоКом, поставляя в СССР различное оборудование.

Если бы Toshiba отказала в этой конкретной поставке, советская сторона нашла бы альтернативу. Вопрос стоял о сроках поиска и стоимости сделки — но не о принципиальной возможности ее провести.

Данные Уолкера были ценнее любых станков

Сам факт того, что советские конструкторы знали, на каких именно частотах их лодки выдают себя американским гидрофонам, был критически важен. Эту информацию принес именно Джон Уолкер — задолго до первых поставок Toshiba и независимо от них.

Самые точные винты в мире не имели бы значения, если бы советская сторона не понимала, что именно слышит SOSUS.

Что в итоге

В этой истории интересно даже не то, что она оказалась сложнее официальной версии. Интересно то, что официальная версия устраивает всех ее участников по разным причинам:

• Для США — это удобное объяснение, почему советский флот стал эффективнее: предательство союзника, а не собственные просчеты в стратегии.
• Для Японии — болезненный, но все же конкретный эпизод, после которого можно было показательно навести порядок и закрыть тему.
• Для Норвегии — урок, после которого изменилось национальное экспортное законодательство.
• Для СССР — повод для гордости за свои подлодки на десятилетия вперед.

Кто бы в этой цепочке ни был «виновен» или «ответственен» за то, что у СССР получилось создать одни из самых тихих подлодок в мире, станки, которые страна получила в результате этой серой импортной схемы, еще десятилетиями верой и правдой служили на советских, а затем и на российских заводах.

А выводы… выводы каждая сторона сделала свои.