«Русские не сдаются!» Как «атака мертвецов» превратила Осовец в крепость-легенду

Первая мировая война. Кампания 1915 года на Восточном фронте складывалась для России крайне неудачно. К концу лета в ходе Великого отступления армия оставила сотни тысяч квадратных километров территории. Крепости, которые десятилетиями строили как опорные точки обороны, падали одна за другой.

Основанная в 1795 году после третьего раздела Польши, крепость укреплялась более 100 лет. В 1877 году фортификационными работами руководил знаменитый по Севастополю генерал Тотлебен.

Крепостной район располагался на реке Бобр у местечка Осовице (сейчас территория Польши), в 50 километрах от Белостока и всего в 23 километрах от границы с Пруссией. Севернее и южнее крепости — непроходимые болота. Обойти Осовец было невозможно: только взять. А взять было необходимо, ведь это открывало дорогу на Вильно, Брест, Гродно, Минск и далее везде в Россию.

Но даже со всеми силами и превосходством в вооружении немецкой армии, эта задачка была совсем не тривиальной.

К 1914 году Осовец — это четыре железобетонных форта с толщиной стен до 2 метров, рвы, заполненные водой, капониры. Вооружение — около 200 орудий калибром от 57 до 203 миллиметров, включая крепостную артиллерию.

Гарнизон составляли бойцы 226-го пехотного Землянского полка (57-я пехотная дивизия, сформированная из жителей Верхнего Дона), а также ополченцы. Всего не менее 3000 человек, что в совокупности с защитой стен крепости было не так уж мало.

Комендантом в январе 1915 года назначили генерал-майора Николая Бржозовского, участника нескольких войн, включая русско-турецкую и русско-японскую. Старый опытный вояка был известен своей принципиальностью и несгибаемостью, так что все предложения немцев сдаться по-хорошему разбились о его упрямство, равно как и атаки на стены Осовца.

Именно Бржозовскому приписывают фразу «Русские не сдаются», которая широко вошла в легендарику российской армии. По другой версии, фраза принадлежала старшему адъютанту штаба крепости Михаилу Свечникову. Так или иначе, история Осовца доказала верность этой фразы не только словом, но и делом.

Роковой штурм

К августу 1915 года немецкие войска осаждали Осовец уже почти год.

Несмотря на проблемы с припасами у защитников крепости, она оставалась тверда как никогда. И тогда командование приняло страшное решение: хлор.

Немецкие офицеры понимали, что своим решением они обрекают защитников крепости на смерть. Противогазов у тех не было — они появились в широком использовании намного позже, чем началась осада Осовца. Пары хлора сильно раздражали и разъедали кожу, глаза, органы дыхания, делая людей беспомощными, а при вдыхании высоких концентраций соляная кислота начинала буквально разъедать легкие. А это уже почти гарантированный смертельный исход.

Немцы установили 30 газобаллонных батарей, к каждой подсоединили баллоны со сжатым воздухом в качестве компрессора — жидкий хлор выбрасывался за 1,5–3 минуты. Кое-где снаряды включали бром. Более 10 дней они ждали попутного ветра, держа войска в полной боевой готовности, — иначе был велик риск отравиться собственным ядом.

6 августа, около 4 часов утра, ветер подул в нужную сторону.

Газовая волна растянулась на 3 километра в ширину и прошла вглубь русских позиций на 20 километров. Поражающее действие сохранялось на глубину до 12 километров, высота облака достигала 10–12 метров. На своем пути хлор отравлял все живое: людей, животных, растения.

Последствия для обороняющихся были катастрофическими.

9-я, 10-я и 11-я роты Землянского полка, стоявшие в низине, куда устремились тяжелые пары хлора, погибли целиком. От 12-й роты на Центральном редуте осталось около 40 человек при одном пулемете, у Бялогронды — около 60. Артиллеристы, тоже попавшие под газовую волну, не могли вести огонь.

С русской стороны выбыло из строя 19 офицеров (13 погибли от удушья) и свыше 1500 нижних чинов (около 600 умерли). Все остальные получили отравления разной степени тяжести.

Немцы, убедившись, что в окопах переднего края живых практически не осталось, отправили пехотные штурмовые отряды в глубину, рассчитывая взять крепость, пока беспомощные русские солдаты по плану умирали от ожогов и удушья после газовой атаки.

Части 18-го и 76-го ландверных полков без сопротивления заняли первую и вторую линии обороны, легко сломив отравленную ополченскую роту на Сосненской позиции. Нависла угроза захвата Рудского моста — а это означало рассечение русской обороны и падение крепости.

Однако дальше их поджидал сюрприз.

Контратака армии мертвецов

По расчетам немецких командиров, мало кто из русских мог остаться в живых после такого. И уж тем более никто не ожидал активного сопротивления. Но пехотные войска поторопились: часть попала под собственный газ, еще не успевший рассеяться, что внесло некоторую сумятицу в ряды.

И она только усилилась, когда на глазах ошеломленных атакующих из окопов начали вставать назначенные мертвыми российские солдаты. Качающиеся, с язвами от хлора на коже, с замотанными тряпками лицами, выкашливающие легкие по кусочкам на гимнастерки. Но живые, вооруженные и очень злые.

Резерв Сосненской позиции — рота 101-й пешей Орловской дружины ополчения — использовать было невозможно: почти все ее бойцы полегли после первой волны газов.

Спасла ситуацию быстрая реакция начальника 2-го отдела крепостной обороны полковника Константина Катаева. Именно он распорядился направить из ближайшего форта № 3 13-ю роту Землянского полка.

Ротой командовал 21-летний подпоручик Владимир Котлинский, военный топограф. Он лично провел рекогносцировку, оценил обстановку и с расстояния 400–500 шагов повел роту в штыковую атаку. Параллельно в бой пошли 8-я и 14-я роты, соединившиеся с остатками 12-й. Все подразделения потеряли от газа и артобстрела до половины личного состава — но продолжали двигаться.

Немцам обещали, что они просто займут незащищенные позиции. Вместо этого они встретили ожесточенную атаку людей, больше похожих на ходячих мертвецов. Их хрипящее «ура», с которым они бросились в бой на своих убийц, должно быть, произвело даже более сильный эффект на моральный дух противника, чем открытый в ответ огонь.

Немцы открыли по 13-й роте сильный ружейный и пулеметный огонь, но та не остановилась.

Местность атаки была тяжелой для обеих армий: развалины блиндажей, ямы, торчащие доски и бревна. Но для русских солдат это была их местность, изведанная и исхоженная. 13-я рота штыковым ударом последовательно выбила немцев с занятых позиций, а затем из передовых окопов 1-го и 2-го участков Сосненской позиции. Захваченные немцами противоштурмовые орудия и пулеметы отбили в полной исправности. Взяли 16 пленных.

Котлинский был смертельно ранен в конце атаки. Командование принял подпоручик-сапер Владислав Стржеминский — сильно отравленный газом, но оставшийся в строю. Котлинский умер к вечеру того же дня. В сентябре 1916 года его посмертно наградили орденом Святого Георгия 4-й степени.

Огонь 9 тяжелых и 2 легких батарей отрезал немецкие резервы от передовых позиций. А 76-й ландверный полк, увлекшись наступлением, попал в собственные газы и потерял около тысячи человек.

К 9 часам немцы начали отход. К 11 часам Сосненская позиция была полностью очищена. Уцелевшие штурмовые группы вернулись на исходные позиции, захватив с собой 19 русских пленных.

Последние дни Осовца

Крепость выполнила свою задачу: 6 месяцев она закрывала немцам путь на Белосток. Но фронт уходил на восток, и дальнейшая оборона теряла смысл. Генштаб отдал приказ эвакуировать гарнизон.

Эвакуация шла с 18 по 22 августа 1915 года. Тяжелые орудия вывозили людской тягой — по 30–50 человек на лямках на каждое орудие. 23 августа саперы взорвали укрепления и все имущество, которое не могли вывезти. 25 августа немцы вошли на дымящиеся руины.

Выживших офицеров впоследствии наградили. Комендант Николай Бржозовский успел еще повоевать в Гражданской войне на стороне белых, эмигрировать в Черногорию и умереть своей смертью от старости в доме инвалидов, которым сам же и руководил.

Контраст с историей осады других крепостей тем же летом делает историю Осовца особенно яркой. В Новогеоргиевске 83 тысячи человек гарнизона и 23 генерала во главе с генералом Бобырем сдались в плен. Трофеями стали 1200 орудий и миллион снарядов. В Ковно в плен попали 20 тысяч человек и 450 орудий. Осовец не сдал врагу ничего.

Впоследствии фразу «Русские не сдаются» неоднократно повторяли на полях сражений и Второй мировой войны, и дальше. Среди солдат, которые предпочли смерть с этим криком позорному плену или сдаче позиций, были представители всех народов Российской империи, СССР, России. И каждый этот крик — как ниточка памяти к подвигу защитников крепости Осовец, которые, даже умирая, смогли дать бой и обратить в бегство ненавистного противника.