Какой бывает моногамия в мире животных
Для одного вида животных обычно свойственен только один способ сексуального поведения. Так, полигиния (один самец спаривается с несколькими самками) характерна для львов, тигров, гигантских панд, коал и гиен. Полиандрию (одна самка спаривается с несколькими самцами) предпочитают в первую очередь рыбы, змеи и ящерицы. Промискуитет (и у самца, и у самки множество партнеров) распространен среди многих приматов — бонобо, шимпанзе, макак-резусов, орангутангов. Моногамии же придерживается до 90% птиц и лишь 3–5% млекопитающих: выдры, волки, лисы, бобры.
Причем это не та моногамия, которую представляет себе человек, она достаточно условна.
«Моногамия в животном мире, безусловно, присутствует, но она бывает социальной (когда оба партнера заботятся о потомстве) и генетической (когда партнеры размножаются только друг с другом), а также сезонной и долговременной. Чаще она встречается у птиц, чем у млекопитающих, и в основе этого явления лежат особенности стратегии размножения и вложения ресурсов на выращивание потомства. Более 80% птиц являются социально моногамными. Но, например, гуси и воробьи формируют пару на сезон, а аисты, лебеди, журавли, хищные птицы — на несколько лет, но не на всю жизнь», — объяснила старший научный сотрудник Института общей генетики РАН Елена Мудрик.
По ее словам, продолжительность таких союзов зависит от репродуктивного успеха: молодые неопытные пары могут распадаться, если у них не получается вырастить потомство (такие случаи отмечены у журавлей). Утверждения о том, что животное хранит верность до конца своей жизни и даже умирает от горя после гибели партнера, тоже не имеют ничего общего с реальностью.
«Если партнер погибает, оставшийся партнер со временем находит другого, никакого горя в человеческом понимании они не испытывают и тем более от него не умирают. Однако у птиц, в отличие от млекопитающих, третичное соотношение полов смещено в сторону самцов, а у некоторых видов, например, у альбатросов, количество «вдовцов» в старшем возрасте велико просто потому, что не хватает самок для формирования новых пар. А у млекопитающих, в том числе у людей, — наоборот, в старшем возрасте преобладают самки. Это связано в том числе с половыми хромосомами (гетерогаметный пол, каковым у млекопитающих являются самцы, а у птиц — самки, менее устойчив)», — объяснила биолог.
Как рассказала Мудрик, социальная моногамия в природе возникла как механизм для успешного выращивания потомства: у птиц она встречается чаще потому, что заботу о потомстве оба родителя могут проявлять одинаково (у птиц нет беременности и лактации, как у млекопитающих), кормлением птенцов в равной степени могут заниматься и самцы, и самки.
«При этом социальная моногамия не равна генетической: и самцы, и самки из социально моногамных пар могут скрещиваться с другими особями для повышения генетического разнообразия своего потомства. У млекопитающих процент моногамии значительно ниже, чем у птиц (около 5% видов). В основном потому, что процесс деторождения и выкармливания новорожденных «монополизирован» самками. Однако бывают исключения. Вопреки распространенному мнению, моногамия среди млекопитающих чаще встречается именно у приматов, далее у хищных и рукокрылых», — отметила Мудрик.
Моногамия эволюционно неоправданна?
Моногамные виды встречаются среди мармозеток, мартышек, гиббонов, мадагаскарских лемуров. Проблема в том, что слово «моногамия» используют сразу в нескольких значениях.
«Одно дело — когда самец и самка просто живут вместе. Другое — когда между ними есть устойчивая эмоциональная связь. Это не одно и то же. Например, у птиц нередко бывает так, что самец и самка живут вместе много лет, но их совместная жизнь может быть связана скорее с местоположением гнезда, нежели чем с устойчивой привязанностью к конкретному партнеру. Есть сексуальная моногамия — когда половые контакты происходят в основном только друг с другом, но возможны и внебрачные контакты. А есть генетическая моногамия — когда потомство действительно рождается только от одного партнера. У приматов возможны разные формы моногамии», — рассказал эволюционный биолог, профессор Городского университета Гонконга Петр Лидский.
По его словам, эволюционировать моногамия могла разными путями. Самое очевидное объяснение — присутствие самца повышает шансы потомства на выживание. Это может быть связано с добычей пищи, с защитой от хищников или от других самцов.
«Говорить о том, что моногамия — эволюционно неоправданна, все же нельзя. У некоторых видов новый самец, захвативший группу (бегемоты, львы, гориллы), иногда убивает детенышей, рожденных от прежнего самца, чтобы самки быстрее снова стали фертильными. В такой ситуации присутствие отца рядом является выгодным и оправдывает появление долгосрочной репродуктивной стратегии и, как следствие, привязанности к партнеру. Есть и другой фактор: пространственное распределение самок. Если самки сильно рассредоточены, самцу может быть выгоднее закрепиться рядом с одной, чем пытаться контролировать нескольких сразу. Иначе он рискует вообще остаться без доступа к размножению. То есть здесь все действительно напоминает довольно сложную эволюционную «теорию игр», — объяснил Лидский.
Распространено убеждение, что желание иметь одного или нескольких сексуальных партнеров связано с полом, якобы самцы полигамны от природы, а вот самки — нет. Связано это с тем, что самцы в среднем физиологически вкладывают меньше ресурсов в рождение детей, тогда как самки существенно инвестируют в беременность и рождение потомства. Поэтому в самой простой модели увеличение числа спариваний повышает репродуктивный успех самцов. Самки же оказываются более избирательными, потому что для них качество партнера важнее количества контактов. Это базовая схема, но, по словам опрошенных ученых, во всем есть нюансы.
«Самки тоже не являются абсолютно моногамными. У них тоже могут быть краткосрочные стратегии.
Есть данные, показывающие, что, например, число браков в некоторых человеческих популяциях может быть связано с ростом репродуктивного успеха у женщин, но не у мужчин. Это плохо согласуется с грубым тезисом, будто женщина «по природе строго моногамна». В некоторых африканских обществах до 50% детей — внебрачные. Поэтому говорить, что женщины моногамны, а мужчины полигамны, — это упрощение. Склонность к увеличению числа сексуальных контактов у мужчин действительно выражена сильнее чем у женщин, однако картина не черно-белая. Оба пола имеют и долгосрочные, и краткосрочные репродуктивные стратегии», — объяснил Лидский.
Получается, что люди в результате эволюционного развития перешли к системе образования стабильных пар.
«У древнего человека социальная моногамия возникла эволюционно при выборе К-стратегии размножения (небольшое количество потомков, большие затраты на выращивание потомства). Важным фактором явилась и генетическая моногамия — уверенность в том, что самец выращивает свое потомство и вкладывает максимальное количество ресурсов в этот процесс. Со временем моногамия у человека закрепилась культурными и религиозными правилами», — отметила Мудрик.
Другие причины возникновения моногамии
Как рассказала Елена Шпагина, кандидат психологических наук, доцент кафедры гуманитарных и социальных наук Института технологий управления РТУ МИРЭА, причин у появления моногамии в обществе немало, причем не все они связаны с биологией и «природой», например, жить вдвоем попросту выгоднее и проще, чем одному. Кроме того, психология человека сложнее, чем у других животных, поэтому ему необходимы долгосрочные отношения.
«У людей есть потребность в «надежной привязанности». Для многих психологически предпочтительна эксклюзивная, предсказуемая связь с одним партнером, дающая чувство безопасности и надежности. Кроме того, это подтверждают современные нейробиологические работы по социальному привязыванию, которые показывают, что устойчивые парные связи поддерживаются системами вознаграждения, а также социальными нейропептидами (окситоцин, вазопрессин), что делает долгосрочную привязанность к одному партнеру эмоционально награждающей. Это снижает нагрузку, связанную с постоянным выбором, конкуренцией и управлением несколькими отношениями. Это снижает тревогу, связанную с опасениями отказа, ревности и нестабильности», — объяснила психолог.
Особенности личности также играют роль, отметила Шпагина. Люди, склонные к альтернативным моделям отношений (например, полиамория), в среднем выше по открытости к опыту, риску, толерантности к неоднозначности и ниже по конформности.
«Однако таких людей меньше, так как это считается отклонением от нормы. А социализация (обучение, воспитание) направлена на то, чтобы привить «правильные модели». Кроме того, моногамные пары часто выстраивают высокую степень экономической, эмоциональной и организационной взаимозависимости (совместный бюджет, жилье, забота о детях, карьерные решения), что создает мощный межличностный «союз». Для многих взрослых мотивация к моногамии непосредственно связана с представлениями о «хорошей семье» и «надежном родительстве», — объяснила Шпагина.
Также важно отметить давление общества на выбор человека: правовые, религиозные и организационные системы (брак, трудовые и семейные политики, налогообложение, социальные льготы) институционально поддерживают моногамную модель, закрепляя ее как социальную норму и «стандарт». Это усиливает культурное давление, формирует ожидания семьи и окружения и влияет на то, как люди конструируют свою биографию и «правильный» жизненный путь.
Любовь проходит?
Есть мнение о том, что в отношениях пик работы системы вознаграждения мозга обычно приходится на первые 2–4 года отношений. Этого времени достаточно, чтобы зачать, родить и достаточно долго выкармливать и воспитывать ребенка. После этого мозг перестает так остро реагировать на присутствие партнера: любовь проходит, и, по идее, человек может переключиться на поиск другого.
«Что обычно происходит? В первые 2–4 года чаще всего угасает новизна, идеализация партнера и высокий уровень романтического возбуждения. Это нормально: мозг перестает реагировать на близость. Фраза про «любовь на три года» обычно относится не к любви как таковой, а к влюбленности. Если отношения держались только на сильном влечении, без доверия, общих целей, уважения и совместного опыта, то после снижения гормональной новизны они действительно могут распасться. У многих пар на смену страсти приходит более зрелая форма связи: привязанность, дружба, взаимная поддержка, забота и общий жизненный проект. То есть чувство необязательно «исчезает», но оно может менять форму», — заметила Шпагина.
То же самое говорят и другие ученые:
«Действительно, человеческие отношения проходят через разные фазы, которые имеют свои биологические характеристики. Первая фаза — эйфорическая влюбленность. Обычно она краткосрочна, связана с дофаминовой системой вознаграждения и в интенсивном виде, как правило, не сохраняется надолго. Однако романтические чувства могут сохраняться и в длительных браках, а иногда даже усиливаться! Чувство безопасности, привязанность и даже сексуальное влечение тоже могут сохраняться довольно долго. Иными словами, романтическая любовь необязательно исчезает через несколько лет — в некоторых случаях и формах она может длиться десятилетиями», — заключил Лидский.
Несмотря на то, что в современном мире проявления и представления о моногамии у каждого человека могут быть своими, опрошенные эксперты все же склоняются к тому, что люди более склонны к моногамии, чем к полиамории.