— Задуман огромный проект — строительство Ангаро-Енисейского кластера глубокой переработки цветных, редких и редкоземельных металлов. Почему он необходим России?
— Давайте начнем с истории. В 1933 году в Советском Союзе появилась идея построить центр электродвижения в Минусинске. К этому проекту возвращались несколько раз, но планы постоянно откладывались из-за войны, перестройки и других факторов. Однако никто не забывал об этой идее.
Сейчас редкоземельные металлы стали популярными благодаря своей незаменимости в высокотехнологичной промышленности. Их называют «новым золотом» или «новой нефтью». Тема вызывает большой интерес у специалистов: 35 лет назад китайцы поставили развитие добычи и использования редкоземельных металлов своей главной задачей. И, конечно, они сильно преуспели в этом направлении. Пожалуй, их даже можно назвать мировым гегемоном в этой отрасли.
— Это и понятно, у них же самые крупные месторождения редкоземельных металлов?
— Дело не в размере месторождений. Редкие и редкоземельные металлы — это не просто большие залежи, которые можно легко разведать и добыть. Основная сложность заключается в том, что их получение — это высокотехнологичный процесс. Эти металлы присутствуют в природе группами в минералах и рудах сложного состава. Зачастую их концентрация в месторождениях низкая, а для извлечения и разделения на отдельные элементы необходимы сложные технологии и значительные ресурсы. Получение сверхчистых металлов — задача наукоемкая и энергозатратная, часто экономически нецелесообразная, и абсолютно неважно, где будет находиться данный пласт.
— Почему же тогда выбор пал на Ангаро-Енисейский регион?
— Проект дорогостоящий и требует безопасности. Мы тщательно выбирали безопасные районы для строительства. Но важен и другой аспект, все эти заводы, которые мы собираемся построить — очень энергоемкие производства, и без дополнительной энергетики тут не обойтись. Регион обладает большим гидроэнергетическим потенциалом: он является профицитным по электроэнергии.
Но с учетом того, что нам нужно будет построить 13 заводов, включая гидрометаллургические производства, заводы по аддитивной печати и многие другие, — энергетическая нагрузка на регион возрастет очень сильно. Поэтому мы будем развивать энергетическую инфраструктуру параллельно с промышленностью.
— Сколько всего энергии потребуется, чтобы обеспечить все эти 13 заводов?
— Пока мы говорим о 3,5 гигаватта для обеспечения всех 13 заводов, и это уже очень много. Возможно, потребуются дополнительные объемы. Производство, обогащение и глубокая переработка сырья для индустрии редкоземельных металлов — энергоемкие процессы. Поэтому вопрос не только в том, где взять необходимые мощности, но и в том, сколько будет стоить эта электроэнергия.
Страны, которые претендуют на промышленное и технологическое лидерство, увеличивают энергетическую инфраструктуру, чтобы сделать электроэнергию более доступной. К примеру, Китай — лидер в направлении развития энергетической инфраструктуры — в прошлом году увеличил выработку электроэнергии на 16% сверх своей обычной нормы. То есть к уже имеющимся 100% они добавили еще 16%. Это беспрецедентный объем: в свое время такие показатели прироста обеспечивал только СССР.
Китай стремится стать лидером и по стоимости тарифа — страной, где будет самая дешевая электроэнергия. Это, безусловно, повлияет на развитие всего промышленного комплекса.
— То есть нам нужно получить не только больше энергии, но и чтобы она была дешевая. Как вы собираетесь этого достигнуть?
— Действительно, для индустрии редкоземельных металлов стоимость электроэнергии особенно важна: если она будет слишком высока и трудно предсказуема, конкурентоспособную глубокую переработку построить крайне сложно. В этой связи особую роль играет гидроэнергетика. Она способна обеспечить крупные объемы относительно дешевой электроэнергии и стать основой для формирования промышленных кластеров.
Недаром в нашей стране к теме масштабного строительства гидроэнергетической инфраструктуры возвращались четыре раза.
И в качестве территории ее размещения всегда рассматривалась Сибирь — единственное место в стране, располагающее достаточным гидропотенциалом.
Считается, что подобные проекты на сегодняшний день еще достаточно далеки от реализации. Это действительно масштабная, капиталоемкая и организационно сложная задача. Но если смотреть на международный опыт, мы понимаем, что она вполне решаемая. Один из ярких примеров — Китай и ГЭС «Три ущелья», которая генерирует порядка 22,5 гигаватта.
Нужно понимать, что редкоземельные металлы — это наше будущее. Они играют ключевую роль в микроэлектронике, зеленой энергетике, космической инфраструктуре, создании чистой цифровой среды, атомной энергетике, а также в производстве телевизоров, смартфонов, планшетов и другой микроэлектроники. Более того, они значительно улучшают качество даже самых простых бытовых приборов. Например, нанесение определенного редкоземельного элемента на лезвие одноразовой бритвы может продлить срок ее службы до 10–15 лет.
— Чем отличаются цветные, редкие и редкоземельные металлы и где они применяются?
— С точки зрения практики применения, цветные металлы — это группа металлов и сплавов, которые в своем составе не содержат железа. Это большой круг металлов, которые сами по себе делятся на ряд групп, например, тяжелые — медь, никель, кобальт; легкие — алюминий, титан, бериллий и другие. Все они широко используются в составе сплавов и самостоятельно в различных отраслях промышленности: авиастроении, тяжелом машиностроении, электронике, космосе, энергетике и др. Например, медь — в производстве кабелей, компьютерной технике и вакуумной технике. Кроме того, эти металлы используют как легирующие добавки, например, к стали.
Редкие металлы сложнее получить, но они находят применение в качестве добавок к различным сплавам для придания им нужных свойств. Эти металлы также используются в энергетике, особенно в силовой.
Редкоземельные металлы — это основа микроэлектроники, высоких технологий и космической отрасли.
Они применяются для создания различных напылений и повышения качества промышленных изделий. Эти элементы обеспечивают изделиям уникальные свойства, так как способны сохранять свои характеристики в экстремальных условиях. Например, тантал, используемый в космической отрасли, незаменим для производства конденсаторов.
Рений — рассеянный элемент, один из самых редких металлов. Он часто является сопутствующим компонентом медно-молибденовых руд. В России есть только одно месторождение этого элемента — вулкан Кудрявый на острове Итуруп. Однако сложные климатические условия затрудняют его разработку. Тем не менее рений представляет стратегический интерес для страны.
— Вы планируете построить 13 заводов. Что вы будете на них производить?
— Возможно, их будет даже больше. У нас есть несколько задач, которые бы мы хотели решить. Например, мы хотим получить полностью отечественный литий-ионный аккумулятор.
— Неужели у нас в России до сих пор не производят полностью отечественных аккумуляторов?
— Далеко не все страны могут позволить себе полный цикл их производства. Россия занимает огромную территорию и располагает мощным научным потенциалом, для нас это вопрос безопасности, национального суверенитета и технологического лидерства. Мы хотим быть независимыми в ключевых технологиях. Поэтому полностью отечественный элемент питания так необходим.
У нас уже есть перспективные разработки натриевых батареек. Кроме них у нас в планах: литиевые накопители, электродвигатели, аддитивные технологии, порошковые металлы и лигатуры для сплавов. Оптоволокно также важно для развития цифровой инфраструктуры, и оно также содержит редкие элементы.
— А что у нас сейчас с оптоволокном? Действительно ли его сильно не хватает, допустим, для беспилотников?
— Оптоволокна не хватает для всего. В гражданском секторе это передача данных, ЦОДы (центры обработки данных), майнинг, реализация задач цифровизации экономики и внедрения искусственного интеллекта.
Во-первых, основа технологии — тетрахлорид германия, который у нас добывают сложным методом. Но в России есть потенциал для быстрого развития, особенно в сфере оптоволокна. Наши разработки позволяют добывать германий и использовать собственное сырье.
Технологически мы способны догнать лидеров, и есть уверенность, что в ближайшие годы у нас будет собственное производство оптоволокна полного цикла.
— Вернемся к заводам. Можете ли назвать специализацию всех тринадцати?
— Нам нужна переработка меди, молибдена, лития, марганца, титана, большой центр 3D-печати, горнорудная техника, оптоволокно, малотоннажная химия, материалы для аккумуляторов, постоянные магниты, накопители, металлические порошки для аддитивного производства, лигатуры и многое другое. И почти под каждый продукт нужен свой завод.
— Сколько денег уже есть на проект?
— В данный момент объем уже предусмотренных инвестиций составляет 700 млрд. Примерно такая же сумма пойдет на развитие энергетики. Надеюсь, нам удастся согласовать все детали с нашими инвесторами. Многие из них, включая наших партнеров из Индии, Китая и стран Персидского залива, заинтересованы в развитии этого кластера. Эти технологии будут полезны и для них, особенно для стран Персидского залива. Китайцы тоже рассматривают возможность создания совместных предприятий, и мы, конечно, обсуждаем эти перспективы.
И уже в 2027 году начнется строительство шести заводов из 13. Циклы строительства разные, что-то мы сможем запустить быстро, а что-то в 2030 или 2031 году. Разведка месторождения, разработка месторождения, строительство дорог к месторождениям — это занимает основной объем времени. В целом заводы — это не атомные станции и не гидростанции, которые строить, как минимум, пять лет.
Так что какие-то из них будут введены в строй уже в 2028 году.