skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "3550097",
"incutNum": 4,
"repl": "<4>:{{incut4()}}",
"uid": "_uid_3576689_i_4"
}
— Есть несколько технических решений, которые могли бы несколько ограничить возможность махинаций. Например, запрет на участие в торгах подведомственных организаций заказчика, обязательное указание начальных цен на каждую позицию в лоте по отдельности, обязательное раскрытие информации обо всей цепочке посредников и еще ряд других мер. Но они ситуацию принципиально изменить все равно не смогут. Главное тут другое.
Основной недостаток 94-го ФЗ с точки зрения борьбы с откатами — это то, что он никак не регламентирует начальную цену лота.
Чисто теоретически на один простой карандаш можно установить начальную цену в один миллион рублей, и прямым нарушением закона это являться не будет.
Разработчики закона исходили из того, что очень выгодные условия лота привлекут много поставщиков и в результате конкурентных торгов цена снизится до рыночного уровня. В случае с карандашом это, наверное, сработает, но если речь идет о технически сложных или уникальных товарах, то практика показывает, что отсев нежелательных конкурентов никакого труда не представляет. В частности, в Академии наук используются два широко известных приема. Во-первых, в один лот можно включить сразу много приборов различного назначения и различных производителей, и тогда заявку подает только один аффилированный посредник, который де-факто сам для себя обычно и сочиняет техзадания для подобных лотов. Таким образом, специализированные поставщики, которые могут продать оборудование значительно дешевле, отсекаются. Во-вторых, в техзадании могут быть указаны технические характеристики прибора, которые не влияют на его функциональность и качество, но которые соответствуют продукции только одной вполне определенной фирмы. Конкуренты, которые могли бы поставить оборудование такого же качества, но дешевле, в этом случае в торгах принимать участия не могут.
Короче говоря, 94-й ФЗ позволяет легко «пилить» бюджет без нарушения закона.
При этом надо прекрасно понимать, что «заточенность» техзадания на прибор вполне конкретной марки далеко не всегда означает «распил». К примеру, есть приборы фирм А и Б, которые по паспортным характеристикам очень близки, но специалисты знают, что приборы фирмы А ломаются редко, а у фирмы Б с этим проблемы. Формализовать в техзадании такое понятие, как надежность, практически невозможно. Вот и придумывают всякие уловки, чтобы исключить участие в торгах нежелательного поставщика. Разобраться в том, «распил» это или нет, могут только высококвалифицированные технические специалисты, которых в ФАС, МВД или прокуратуре нет. Поэтому независимый контроль подобных сделок практически невозможен.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "3570117",
"incutNum": 3,
"repl": "<3>:{{incut3()}}",
"uid": "_uid_3576689_i_3"
}
— То есть выхода нет? Бороться с этим невозможно?
— Да нет, бороться можно и нужно, но это очень непросто. У 94-ФЗ есть одно очень положительное свойство — это обязательная открытость информации: любой человек через интернет может получить все данные о контракте.
И до сих пор именно это является самым действенным оружием в борьбе с коррупцией в области госзакупок. Вспомните, например, Алексея Навального, деятельность которого в основном именно на этом и основана.
Для этого, правда, требуется одна важная вещь — не молчать. А это очень трудно. Ситуация в Академии наук является этому очень хорошей иллюстрацией. О злоупотреблении в системе РАН знают многие и давно, своей статьей я ведь никаких Америк не открыл. Однако большинство сотрудников РАН, увы, предпочтут молчать в тряпочку, даже если обворовывать будут непосредственно их самих.
«Распилы» — это только показатель общего кризисного состояния науки. В Академии обычным делом является ситуация, когда тот или иной академик занимает высокий административный пост в течение очень многих лет, порой десятилетий. Многие высокопоставленные академики являются выдающимися учеными, в свое время внесшими значительный вклад в мировую науку. Но долгая несменяемая и неконтролируемая власть над людьми и ресурсами без реально функционирующей обратной связи приводит к тому, что моральные ценности и принципы начинают постепенно деформироваться, причем незаметно для самого человека.
Многие начинают терять чувство реальности, а некоторые — просто стыд и совесть, одним из следствий чего являются академические «распилы».
На мой взгляд, было бы наивно полагать, что такая «византийская» система будет существовать сколь угодно долго, рано или поздно ей все равно придется меняться: к этому вынуждает масса обстоятельств. И было бы гораздо лучше, если б Академию меняли сами ученые, а не малокомпетентные люди со стороны. Академия наук уже давно нуждается в демократических процедурах управления, основанных на максимальной прозрачности и независимой экспертизе. Но для того, чтобы добиться этого, нужно гражданское общество, которого у нас пока реально нет ни в Академии, ни в стране в целом. Создать зародыш такого общества в научном сообществе было бы, наверное, проще всего, потому что ученые — это наиболее образованные люди в стране, просто в силу специфики профессии привыкшие делать независимые объективные выводы. Хотя и среди ученых этот процесс явно будет очень непростым и нескорым. Но другой путь вряд ли возможен.
доктор физико-математических наук, ведущий научный сотрудник Казанского Института биохимии и биофизики РАН. Специалист в области ядерной магнитно-резонансной спектроскопии биополимеров. Работал в различных научных центрах США и Германии, имеет активные научные контакты с учеными Европы и Америки. Автор ряда публикаций в СМИ на тему реформы организации российской науки.
— Во-первых, надо сразу оговориться, что проблема одной РАН не ограничивается. В своей статье я приводил примеры закупок по завышенным ценам в Институте биомедицинской химии имени Ореховича Российской академии медицинских наук. После публикации статьи в Казанском федеральном университете было объявлено о проведении тендеров на закупку двух ЯМР-спектрометров также по явно завышенным ценам, причем закупка произведена через швейцарскую фирму-посредника HTLab, именно ту самую, о которой я писал в своей статье. И это только отдельные примеры. С другой стороны, насколько я знаю, за всеми этими сделками стоит одна и та же группа лиц, которая имеет возможность оказывать влияние на процесс закупок приборов в различных научных и научно-образовательных организациях страны.
Что касается реакции, то нет, ни о каких публичных заявлениях, опровержениях или, наоборот, о признании фактов и намерении исправить ситуацию мне ничего не известно.
В принципе эти господа поступают вполне предсказуемо. Отрицать легко проверяемые факты бессмысленно, поэтому лучше просто молчать, чтобы не привлекать к этой теме лишнего внимания, которое им совсем не нужно. Своеобразным ответом, пожалуй, является то, что, судя по сайту госзакупок, закупки научных приборов по завышенным ценам благополучно продолжаются и в этом году.
— Вы знаете, кто конкретно занимается «распилами» и кто кладет деньги в свой карман?
— На этот счет у меня есть только подозрения, которые я по понятным причинам оставлю при себе. Однако я могу — более того, считаю нужным — назвать фамилии тех научных чиновников, которые в силу своих служебных обязанностей отвечают за то, как проводятся закупки научного оборудования. Это:
В данных примерах описаны несколько случае закупок научного оборудования, произведенных Международным томографическим центром Сибирского отделения (МТЦ СО) РАН (Новосибирск), Дальневосточным геологическим институтом Дальневосточного отделения (ДВГИ ДВО) РАН (Владивосток) и Институтом биомедицинской химии им. Ореховича (ИБМХ) РАМН (Москва). Эти закупки сравниваются с закупками аналогичного оборудования другими госучреждениями и/или прайс-листами на оборудование нескольких дистрибьюторов, которые доступны в Интернете. Из этого сравнения становятся очевидны факты завышения цен.
24.02.2009 ИБМХ РАМН заключил контракт (номер записи в реестре 3711009000012, документация http://www.zakupki.gov.ru/Tender/ViewPurchase.aspx?PurchaseId=252298, лот № 3) с компанией Advanced Laboratory Instruments (Великобритания) на поставку научного оборудования. В конкурсной документации на этот лот (стр. 28—30) указаны два криостата с устройством глубокой заморозки, автоматическим микротомом и вакутомом производства MICROM International GmbH (Германия) или эквивалент. На стр. 9 написано, что цена одного такого прибора составляет 130 тысяч евро. Конкурса на этот лот не было, соответственно, контракт заключался по максимальной цене. Требования техзадания соответствуют модели криостата HM560 производства фирмы Microm (может продаваться также под маркой Zeiss).
Для сравнения. В июне 2008 года НИИ питания РАМН приобрело у ООО «Карл Цейсс» криостат с устройством глубокого замораживания, автоматическим микротомом и вакутомом HM 560 MV за 1 770 000 рублей (запись в реестре 3537408000032, документация http://www3.pgz.economy.gov.ru/trade/view/purchase/general.html?id=108738060). Стоимость по курсу того времени составляла не более 50 тысяч евро. Комплектация прибора в этих двух случаях несколько различалась. В комплект поставки для ИБМХ РАМН входили дополнительные принадлежности: кисточки, среды для замораживания, предметные и покровные стекла, бумажные мешки для вакутома, фильтры. Если оценить разницу в цене за счет комплектующих (это можно сделать с помощью цен на сайтах фирм, предлагающих оборудование Carl Zeiss: shop.zeiss.ru, labplanet.com, utechproducts.com и некоторых других), то становится ясно, что стоимость дополнительных комплектующих не может быть больше 10 тысяч евро, а, скорее всего, существенно меньше. В реальности же цены отличаются на 80 тысяч евро, то есть цена для ИБМХ РАМН выше рыночной более чем на 100%.
21.08.2009 ДВГИ ДВО РАН заключил контракт (номер записи в реестре 4523009000059, документация http://zakupki.gov.ru/Tender/ViewPurchase.aspx?PurchaseId=418953) с фирмой HTLab AG (Швейцария) на поставку научного оборудования, в комплект которого входили два спектрофотометра ценой 817 598,25 рубля и 1 617 518,70 рубля соответственно. В информационной карте конкурса приводится смета закупки, в которой эти приборы обозначены как «Биохимический анализатор нуклеиновых кислот для анализа наномолярных количеств» стоимостью 18 500 евро и «Спектрофотометр для измерений в ультрафиолетовой и видимой областях спектра» стоимостью 36 600 евро. По техзаданию можно однозначно установить, что это спектрофотометры фирмы Shimadzu, первый — модель Biospec-nano, второй — модель UV-2550PC.
Цену на Biospec-nano, а также указанные в техзадании комплектующие к нему (одна кювета с адаптером и две упаковки бумаги для протирания) можно узнать, например, на сайте одного из американских дилеров Shimadzu, компании Thomas Scientific http://www.thomassci.com/Instruments/Spectrophotometers/. Суммарная цена комплекта составляет около 8200 долларов или 260 тысяч рублей. Это, конечно, американская цена, но никакие таможенные платежи или НДС не смогут объяснить разницу между ней и ценой, за которую этот прибор достался ДВГИ ДВО РАН (т.е. почти 817,6 тысячи рублей). Цена покупки в данном случае выше минимум на 150%.
Что касается спектрофотометра UV-2550PC, то цену на него и указанные в техзадании комплектующие можно узнать из прайс-листа (за 2009 год) компании «Элемент» (Новосибирск) http://fen.nsu.ru/equip/files/element/price_2009.pdf Этот прибор в комплекте стоит не более 21 000 долларов или 670 тысяч рублей. Напомним, ДВГИ ДВО РАН приобрел этот прибор за 1,617 миллиона рублей.
Для сравнения. В ноябре 2008 года Архангельский государственный технический университет купил спектрофотометр UV-2550PC у ООО «Аналит Продактс» (номер записи в реестре 2857308000210, документация http://www.zakupki.gov.ru/Tender/ViewPurchase.aspx?PurchaseId=136393) за 720 тысяч рублей. Комплектация прибора в этих двух случаях отличалась очень незначительно. То есть цена покупки прибора ДВГИ РАН выше обычной более чем на 100%.
24.07.2009 ДВГИ ДВО РАН заключил контракт на поставку научного оборудования с Академинторгом (номер записи в реестре 4523009000051, техническая документация http://zakupki.gov.ru/Tender/ViewPurchase.aspx?PurchaseId=405994). В комплект входил портативный спектрофотометр, который, согласно техзаданию, полностью соответствует модели Shimadzu UVmini-1240 (стр. 61—62 конкурсной документации). Стоимость этого спектрофотометра составляла 564 681,69 рубля. В то же время стоимость этого спектрофотометра и комплектующих к нему можно оценить по прайс-листу компании «Элемент» (http://fen.nsu.ru/equip/files/element/price_2009.pdf). Единственные комплектующие, которые не указаны в этом прайс-листе, но указаны в техзадании, — запасные дейтериевая и галогеновая лампы (по одной штуке). Предположив, что стоимость этих ламп составляет 1000 евро (что заведомо больше их реальной цены), можно однозначно утверждать, что стоимость этого спектрофотометра не превышает 8 тысяч евро или, по курсу евро на лето 2009 года, около 350 тысяч рублей.
Для сравнения. Центр гигиены и эпидемиологии в Кировской области 07.09.2009 заключил контракт на поставку аналогичной модели спектрофотометра с ООО «Аналит Продактс» (номер записи в реестре госконтрактов 7941009000134, техническая документация http://www.zakupki.gov.ru/Tender/ViewPurchase.aspx?PurchaseId=471227). Цена контракта — 338 501,81 рубля.
Институт высокомолекулярных соединений РАН 17.10.2008 заключил контракт на поставку той же модели спектрофотометра также с ООО «Аналит Продактс» (номер записи в реестре госконтрактов 1487608000004, тех. документация http://www.zakupki.gov.ru/Tender/ViewPurchase.aspx?PurchaseId=115869). Стоимость контракта — 225 561,60 рубля. (Следует иметь в виду, что в октябре 2008 года курс евро был на 25—30% ниже, чем в сентябре 2009 года). За исключением запасных ламп, комплектация прибора во всех трех случаях отличалась очень незначительно, и эти отличия никак не могут объяснить разницу в цене между поставками Академинторга и фирмы «Аналит Продактс».
Цена для ДГВИ РАН выше цен аналогичных закупок примерно на 60%.
В начале 2009 года ИБМХ РАМН получил от Advanced Laboratory Instruments центрифугу 5810R в комплекте с роторами и адаптерами производства фирмы Eppendorf. Сметная стоимость этой центрифуги, 42 000 евро, была указана в техзадании, см. http://www.zakupki.gov.ru/Tender/ViewPurchase.aspx?PurchaseId=252298 лот № 3, стр. 9 и 31 документации. Конкурса на этот лот не было, соответственно, контракт был заключен по максимальной цене. Если оценивать стоимость этой центрифуги в указанной в ТЗ комлектации по ценам, доступным на сайте фирмы «Хеликон» (http://helicon.ru/files/price.xls), и американской фирмы Daigger (daigger.com), то она окажется равной приблизительно 14 500 евро. То есть в конкурсе ИБМХ РАМН цена этой центрифуги была завышена по сравнению с ценами дистрибьюторов Eppendorf в три раза или на 200%.
— Дмитрий Васильевич Жуков — генеральный директор ФГУП «Академинторг»;
— вице-президент РАМН Александр Иванович Арчаков — директор Института биомедицинской химии имени Ореховича РАМН;
— вице-президент РАН Геннадий Андреевич Месяц — председатель приборной комиссии РАН, директор Физического института имени Лебедева РАН;
— вице-президент РАН Александр Дмитриевич Некипелов.
Конечно, еще надо сказать, что система закупок оборудования в системе Российской академии наук не могла бы существовать в ее нынешнем виде без ведома и одобрения президента РАН Юрия Сергеевича Осипова. Этот список далеко не полный, но в руках этих людей сосредоточена достаточная власть для того, чтобы сделать систему закупок более прозрачной и эффективной. Или, наоборот, оставить все как есть.
— Обращались ли вы в какие-либо правоохранительные органы по поводу закупок научного оборудования?
— Да, сразу после публикации статьи я направил несколько обращений в ряд федеральных ведомств. Окончательных результатов пока нет, но то, как проводится разбирательство, оптимизма у меня не вызывает. Совсем недавно я узнал, что одно из моих обращений спущено для проверки в УБЭП МВД Татарстана. При чем тут Татарстан? Все сделки, о которых идет речь в статье, имеют отношение только к Москве, Новосибирску и Владивостоку. Единственный эпизод, косвенно связанный с Казанью, касался закупки спектрометра для института, в котором я работаю. Но сам институт не закупал этот прибор, закупка шла через «Академинторг», а потом его передавали на баланс института.
Выяснить все это, если что-то было непонятно в самой статье, можно было в течение одного дня, если вообще не за десять минут. Вместо этого бумаги гоняются из одного ведомства в другое без каких-либо результатов вот уже в течение трех месяцев.
Другое обращение попало в ГУВД по городу Москве. Там проверку решили прекратить, поскольку не нашли… в отношении меня «каких-либо противоправных действий». Здесь вообще что-либо понять невозможно. Да при чем здесь действия в отношении меня? Я ведь писал совсем не об этом!
Президент Медведев чуть ли не каждый день произносит речи про борьбу с коррупцией, от которых дух захватывает.
Однако складывается такое впечатление, что после того, как телекамеры выключаются, все тихо отправляются «пилить» дальше.
