Екатерина Шульман
о новой роли
российского парламента

«Самая большая проблема — невостребованность науки»

Мнение члена-корреспондента РАН Сергея Рогова о состоянии российской науки

Сергей Рогов, член-корреспондент РАН, директор Института США и Канады РАН, руководитель Комиссии по международной безопасности научного совета при СБ РФ 06.04.2010, 11:05
из личного архива автора

Нынешнее состояние российской науки создает угрозу национальной безопасности России, считает член-корреспондент РАН директор Института США и Канады РАН Сергей Рогов. Он отмечает, что глупо возлагать на РАН, главной сферой которой является фундаментальная наука, ответственность за медленное внедрение инноваций в экономику, и предлагает свое видение путей улучшения ситуации в российской науке.

В последнее время появилось несколько отчетов, рассказывающих о тяжелом и со временем ухудшающемся состоянии российской науки. Самый большой резонанс в СМИ вызвал отчет аналитической компании Thomson-Reuters, отмечающий отставание России в научной сфере не только от США и Европы, признанных лидеров, но и от Китая, Японии, а также, по некоторым показателям, от других стран БРИК.

В этих условиях с подачи СМИ недовольство российской наукой автоматически переросло в недовольство и нападки в адрес РАН. В этом случае академия оказалась заложником своего имиджа передового научного учреждения России, несмотря на то, что за плохую статистику ответственна также и университетская наука, и прикладная наука, неакадемические НИИ.

Академия наук, на самом деле, осталась чуть ли не единственным уцелевшим оплотом науки в нашей стране, главной задачей которой является осуществление фундаментальных исследований.

Но и РАН понесла немалые потери. Не секрет, что уже на протяжении многих лет РАН фактически ведет борьбу за выживание. В 2009 году бюджет академии составлял всего 46 млрд рублей, или $1,5 млрд. Эта сумма катастрофически мала и не превышает бюджет среднего американского научно-исследовательского института (в РАН – 435 институтов и научных центров). «Бюджеты ведущих российских институтов составляют лишь 3–5% материального обеспечения аналогичных учреждений в США», — отмечается в докладе Thomson-Reuters.

Обращает на себя внимание развернутая в некоторых СМИ кампания по дискредитации РАН. В одном издании задается вопрос: «Необходимо ли уничтожение РАН как системы, чтобы создать новую структуру, адекватную наступившей эпохе?» В другом утверждается, что бюджет РАН составляет 2% ВВП. В реальности же все расходы Российской Федерации на НИОКР составляют только 1% ВВП, а расходы академии на самом деле составляют всего лишь 0,1% ВВП.

Не радуют и удельные показатели финансирования НИОКР. Расходы на НИОКР на душу населения в США, Японии, Израиле и Финляндии составляют примерно $1,1 тыс. (из них $750 – это частный капитал). В России подушевые расходы на НИОКР не превышают $140, а расходы частного сектора – всего около $40 (еще $15 составляют расходы из зарубежных источников). По государственным расходам на НИОКР на душу населения ($86) Россия отстает от лидеров в 4–5 раз, а по частным расходам ($40) — в 15–20 раз.

Даже Китай с его огромным населением по уровню подушевых расходов частного сектора на НИОКР уже почти в полтора раза опережает Россию!

Чрезвычайно негативную роль играет такой показатель, как крайне низкий уровень затрат на одного научного исследователя. По этому показателю Россия в 3 раза отстает от среднемирового показателя. Мы особенно уступаем развитым странам: в 5 раз меньше, чем в США и Германии; в 4 раза – Великобритании, Франции и Японии. Особенно низкими являются расходы на одного российского исследователя в общественных и гуманитарных науках.

Стоимость основных средств и разработок в расчете на 1 исследователя в России составляет менее $5 тыс., поскольку на протяжении многих лет закупки машин и оборудования для НИОКР ведутся «по остаточному принципу». Всего 25 млрд рублей – меньше 6% всех расходов на НИОКР выделяется на закупку оборудования. Стоимость основных средств исследований и разработок в расчете на 1 исследователя с 1995 г. в постоянных ценах снизилась примерно на 30%, а стоимость машин и оборудования в расчете на 1 исследователя – почти на 25%.

Это не позволяет многим талантливым ученым вести научные исследования в России.

Зарплата отечественных ученых многократно уступает уровню доходов ученых в развитых государствах.

Все это привело к «утечке умов». По некоторым оценкам, из страны уехали от 100 до 250 тыс. ученых. Ныне в российской науке занято 25 тыс. докторов наук, а только в США проживают более 16 тыс. докторов наук – выходцев из бывшего СССР. Конечно, необходимо остановить дальнейшую «утечку умов». Демографический кризис (меньше трети научных исследователей относятся к наиболее продуктивной возрастной группе 30–50 лет, а четверть докторов наук – старше 70 лет) может приобрести необратимый характер.

Конечно, не стоит идеализировать работу РАН, ее недостатки хорошо известны.

Они связаны, прежде всего, с мизерным финансированием академии. Ведь для проведения реформ и привлечения молодежи в науку нужны деньги.

Тем не менее РАН сохраняет традиции академического самоуправления и сохраняет высокую репутацию в мировом научном сообществе. Академия остается носителем глубокой научной культуры и продолжает вести исследования по достаточно широкому фронту науки.

В РАН работает 50% всех докторов наук и 38% кандидатов наук. По данным SCOPUS за 2009 г., РАН занимает 3-е место в мире по количеству научных публикаций среди 2080 лучших научно-исследовательских организаций. В академии работает всего лишь 55 тыс. из 376 тыс. российских научных исследователей (около 15%). Однако на долю РАН приходится 45% всех научных публикаций в нашей стране и почти 50% ссылок. По данным ЦЭМИ и ВИНИТИ, на 1 млн долларов затрат исследователи РАН публикуют 70 научных статей. Это один из самых высоких показателей в мире. РАН занимает 1-е место среди научных организаций высшего уровня по наиболее цитируемым статьям в области физики, химии и наук о Земле, 2-е место – по материаловедению и математике.

Но это не останавливает кампанию по шельмованию академии, которую обвиняют во всех грехах.

Как же изменить ситуацию к лучшему и вернуть России высокие позиции в науке?
В развитых странах — лидерах мировой науки научная политика имеет две стороны. С одной стороны, государство напрямую финансирует научные исследования, а с другой — с помощью налоговых мер стимулирует расходы на НИОКР частного сектора. В России, по данным ОЭСР, налоговая система не поощряет, а ущемляет расходы на НИОКР.

В развитых странах ОЭСР соотношение расходов государственного и частного сектора на НИОКР составляет 1:3 и 1:4. В России сложилось противоположное соотношение – 2,5:1. При этом у нас государство финансирует свыше половины НИОКР (56%), выполняемых частным сектором. Для стран ОЭСР этот показатель составляет всего 7%, для Китая – менее 5%.

Проблема заключается в крайне низком уровне финансирования НИОКР в России частным сектором.

В экономике России отсутствуют стимулы для перетока средств в высокотехнологичные отрасли. К сожалению, велик разрыв между стадией исследовательских работ и их коммерциализацией, их внедрением в прикладную сферу. Указом от 11 февраля 2006 года № 90 засекречены вообще «сведения о достижениях науки и техники, о технологиях, которые могут быть использованы в создании принципиально новых изделий, технологических процессов в различных областях экономики». Это не способствует развитию инновационной экономики.

Инновации нельзя осуществлять как «продразверстку» (введение обязательных корпоративных программ инновационного развития, установление норматива для госкорпораций по расходам на НИОКР и т. п.).

Инновационная экономика заработает только тогда, когда бизнесу станет выгодно тратить деньги на инновации.

Наука в России выйдет из кризиса только тогда, когда бизнес будет тратить на НИОКР не в 2 раза меньше, чем государство, а в 5–10 раз больше, как в странах-лидерах научно-технического развития.

Причина низких расходов российского бизнеса на НИОКР связана не только с известными особенностями формирования рыночной экономики в России, но и с отсутствием продуманной государственной политики по поощрению расходов частного сектора на НИОКР косвенными методами — с помощью налоговых стимулов. Надо покончить с фискальной страстью «всех стричь под одну гребенку».

Необходимо создать в России условия для того, чтобы привлечь частный капитал в высокотехнологичные отрасли национальной экономики. Это необходимо для резкого повышения инновационной активности российского бизнеса, доля которого в расходах на НИОКР должна возрасти хотя бы до 50%.

Необходимо создать систему государственной поддержки инноваций для непрерывного финансового сопровождения приоритетных проектов на всех стадиях их жизненного цикла, от разработки технической концепции до организации выпуска готовой продукции. Государство должно взять на себя часть нагрузки по финансированию начинающих инновационных предприятий, выделяя им стартовый капитал в виде грантов и льготных займов на осуществление первичных НИОКР по венчурным проектам.

Ссылки на экономический кризис не могут оправдать сокращение расходов на НИОКР.

Все ведущие страны мира поступают наоборот: именно в кризис увеличивают вложения в науку, так как уверены, что только она способна обеспечить им ведущие позиции в системе международных отношений.

У ведущих стран Запада расходы на НИОКР составляют 2–3% ВВП, в том числе у США – 2,7%, а у таких стран, как Япония, Швеция, Израиль, достигает 3,5–4,5% ВВП. Очень высокими темпами наращивает расходы на НИОКР Китай (1,7% ВВП). Ожидается, что в следующем десятилетии КНР догонит США по объему расходов на науку. Быстро растут расходы на НИОКР и в Индии. К 2012 году они достигнут 2% ВВП. Европейский союз поставил задачу увеличить расходы на НИОКР до 3% ВВП.

Предполагается, что в 2010 году расходы США на НИОКР превысят $400 млрд, расходы ЕС составят примерно $270 млрд, расходы Японии и Китая – по $140 млрд.

Утверждение о том, что у нашего государства нет денег на науку — это вымысел.

В разгар финансового кризиса российские власти израсходовали на регулирование курса рубля свыше $200 млрд. По предварительным оценкам, в 2008–2009 гг. на антикризисные меры в пожарном порядке было выделено около 3 трлн рублей, или $100 млрд. При этом валютные запасы Российской Федерации на январь 2010 г. составляют почти $440 млрд. По оценке Счетной палаты, бюджетный дефицит объясняется непрозрачными расходами на гособоронзаказ и правоохранительные ведомства. Только в 2009 году содержание раздутого государственного сектора обошлось в 2 трлн рублей.

На этом фоне забота чиновников об «экономии», выразившаяся в сокращении бюджета академии на 3,5 млрд рублей, выглядит просто издевательством. В результате общие расходы на финансирование 30 программ фундаментальных исследований урезаны на 26%, а расходы на приобретение оборудования – почти на 40%. И это при расходах федерального бюджета в 2010 году на уровне почти 10 трлн рублей. Смета расходов на модернизацию страны на ближайшие 4 года превышает 30 трлн рублей. Но на РАН решили сэкономить.

Конечно, в последние годы возросли расходы (в три раза) на вузовскую науку, долгое время прозябавшую. 5 лет назад выделили большие деньги на строительство технопарков (правда, ни один до сих пор не создан). Создается мощный научный центр на базе Курчатовского института, которому предоставлено внушительное финансирование. Но эти меры — не оправдание для зажима Российской академии наук и дорогостоящих попыток подменить ее «параллельными» структурами.

Глупо возлагать на РАН, главной сферой которой является фундаментальная наука, ответственность за медленное внедрение инноваций в экономику.

К сожалению, в России доля всех затрат на фундаментальные исследования составляет всего 0,16% ВВП. В развитых странах расходы на фундаментальные исследования составляют 0,5–0,6% ВВП.

В 2010 году в России сокращаются расходы на гражданскую науку. В США бюджетный запрос администрации Обамы предусматривает увеличение бюджета на гражданскую науку на 6,4% при сокращении расходов на НИОКР Пентагона.

В то же время доступ к государственному бюджету получают разного рода аферисты.

А академию заставляют проводить экспертизу бредовых выдумок лжеученых, чьи прожекты всерьез воспринимают «наверху». При этом когда РАН выступает против лженауки, ее открыто обвиняют в «мракобесии». Вместе с тем предлагается «спроектировать нашу Кремниевую долину методом краудсорсинга (crowdsourcing), или, как говорили раньше, «народной стройки». Напоминает Китай времен председателя Мао…

Практически все ведущие страны имеют продуманную стратегию научно-технического развития, которая реализуется на практике и обеспечивается выделением значительных финансовых средств. Такие стратегии осуществляют США, Япония, Германия, Великобритания, Китай, Бразилия и Индия. Главный упор в этих программах делается на увеличении государственных инвестиций в НИОКР в приоритетных отраслях, стимулировании внутреннего спроса на высокотехнологичную продукцию, принятии комплексных мер по поощрению инновационной активности частного сектора, особенно малого и среднего бизнеса, а также подготовке квалифицированных научных и инженерно-технических кадров.

Самая большая проблема — это даже не низкий уровень финансирования, а невостребованность науки. Разрушение РАН будет способствовать дальнейшей деградации человеческого капитала и социальной инфраструктуры в России. Фундаментальная наука России является конкурентным преимуществом страны, и необходимо развивать это преимущество. Учитывая важнейшую роль, которую наука и инновации играют в формировании постиндустриальной модели развития («общество знаний») в XXI веке, роль центров силы в глобализующемся мире могут играть только державы, обладающие мощным научно-техническим потенциалом.

Нынешняя ситуация создает угрозу национальной безопасности России.

Если не изменить подход к науке, то произойдет консервация примитивной структуры экономики, усиление научно-технологического отставания страны, дальнейшее снижение международной конкурентоспособности отечественной несырьевой продукции и закрепление унизительного для России статуса сырьевого придатка мировых лидеров.

Во-первых, необходимо увеличение бюджетного финансирования приоритетных направлений фундаментальных исследований, а также (в оборонной сфере) прикладных НИОКР. Это позволит обновить технологическую базу и провести омоложение государственного сектора российской науки. Иначе будет утрачена база российской науки и окажется подорванной военная мощь нашей страны.

Во-вторых, требуется продуманная налоговая политика по стимулированию расходов частного сектора на НИОКР («налоговые расходы»). Инвестиции в инновации должны стать для частного сектора максимально прибыльными. Необходимо создать с помощью налоговой и кредитной политики наиболее благоприятные условия для инвестирования средств бизнеса в прикладную науку и ОКР.

На мой взгляд, можно говорить о трех этапах развития науки в нашей стране, чтобы Россия смогла вернуться в число научных сверхдержав в XXI веке, стать одним из центров силы в многополярном мире.

На первом этапе задача заключается в том, чтобы довести уже в ближайшие годы расходы на НИОКР как минимум до 2% ВВП (1% за счет государственного финансирования и 1% за счет частных расходов). Россия может и должна в 2012 году выйти на показатель 50% от уровня лидеров по расходам на 1 исследователя. Если это не будет сделано, то к концу нынешнего десятилетия произойдет окончательный развал российской науки, что лишит нашу страну каких-либо реальных перспектив на вхождение в группу мировых лидеров.

На втором этапе (до 2020 г.) расходы на НИОКР должны достигнуть 3% ВВП – 75% от уровня лидеров по расходам на 1 исследователя.

На третьем этапе (середина XXI века) расходы России на НИОКР необходимо довести до 4–5% ВВП, что позволит войти в группу мировых лидеров по расходам на 1 исследователя.

Только при соблюдении этих условий можно ожидать и требовать от российской науки серьезных результатов в мировых масштабах.